Метафизика креативности



Скачать 425.82 Kb.
страница8/12
Дата13.02.2017
Размер425.82 Kb.
Просмотров2729
Скачиваний0
ТипМонография
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
, но не христианами. Год 988 вошёл в историю русского народа как год крещения Руси. С этого времени Православие стало официально государственной религией на Руси. Во главе государства мог стоять только православный монарх, венчанный на княжение или царствование по православной традиции. Официальные акты государства (рождение, брак, венчание на царство, смерть) регистрировались только Церковью, в связи с чем совершались соответствующие Таинства (Крещение, Венчание) и богослужения. Все государственные церемонии сопровождались молебнами (специальными богослужениями). Православная Церковь играла важнейшую роль в государственных делах и в жизни народа. В XVI – XVII веках в состав Российского государства вошли многие иноверческие (исповедующие другие религии) и инославные (католики, протестанты) народы и государства. Русская Православная Церковь не проводила насильственного обращения народов в Православие, однако переход в Православие поддерживался и поощрялся. Крестившимся в Православной Церкви людям давали различные льготы, в частности снимали налоги.

Понятия «русский» и «православный» на Руси до XX века были неразделимы и означали одно и то же, а именно: принадлежащий к русской православной культуре.

Православным, а значит принадлежащим к русской православной культуре, мог стать человек любой национальности, готовый принять через Святое Крещение и веру во Христа православное мировоззрение и образ жизни. И так случалось часто: представители других национальностей и вероисповеданий принимали Православие как веру, мировоззрение и, соответственно, христианское бытие и становились истинными сынами нового для них православного Отечества. Нередко эти люди оставляли яркий след в истории нашей культуры, стремясь верой и Правдой служить новой Родине во славу Божию, как говорили на Руси, что означало честное служение не ради личной корысти и собственных интересов, а ради прославления Господа. Таким образом, Гражданская общность в России формировалась не по национальному признаку, а по принадлежности к Православию и отношению к православному государству.

После Октябрьской революции, 23 января 1918 года, новое советское правительство приняло Декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Был провозглашён принцип «свободы совести и религиозных убеждений», который на деле превратился в настоящий террор против Православной Церкви, священнослужителей и прихожан. Государство и общество были объявлены атеистическими (атеизм — отрицание Бога), а вместо обеспечения прав граждан на свободу совести и религиозных убеждений проводилась политика борьбы с религией. Храмы закрывали и разрушали, священников арестовывали, подвергали истязаниям, убивали. В монастырях устраивали концентрационные лагеря. В 1930 году в Москве был запрещен колокольный звон. Такие страшные, жестокие и безнравственные страницы нашей истории были вызваны новой атеистической идеологией, совершенно чуждой традиционной русской культуре, формировавшейся веками на православных идеалах любви, добра и смирения. Однако православные традиции были глубоки, и православная религия оставалась самой распространённой на территории России. А в закрытых храмах зачастую само время словно не смело касаться тлением ликов святых.

С 90-х годов XX века православная культура в России начала интенсивно возрождаться. Изменились и официальное отношение к Церкви, и сознание граждан. Вновь зазвонили колокола, в открытых и восстановленных храмах и монастырях стали совершаться богослужения. Тысячи россиян пришли в храмы впервые, обретая духовную защиту и поддержку.

Возрождению православной культуры не могла воспрепятствовать и даже «способствовала» деятельность проповедников-сектантов, разного рода «целителей», а также миссионеров (распространителей) иных религий. С начала 90-х годов они активно пропагандировали свои «пути ко спасению», «воспитательные программы», методы «оздоровления и духовной помощи», распространяли литературу и разнообразные фетиши (фетиш — предмет, якобы наделенный сверхъестественными свойствами). Причиненный ими многообразный вред обратил многих россиян за духовкой защитой к родным традициям.

В настоящее время Православие официально не является государственной религией, но остаётся культурообразующей и традиционной для России, так как традиции православной религии сохранялись в России на протяжении всей её истории и отразились на всех сферах бытия россиян, включая законодательство, общественные, семейные, бытовые отношения, а также литературу и искусство.

В Москве и других исконно русских городах, среди преимущественно русского населения, и раньше, и в нынешнее время живут и продолжают активно расселяться люди самых разных национальностей и вероисповеданий и не стремятся возвращаться на родину предков. Это значит, что великая русская культура, основанная на православных традициях и морали, привлекает другие народы не только высокими духовно-эстетическими и научными достижениями, но и прекрасными традициями человеческого общежития, миролюбия и братского отношения ко всем людям. Очень важно в современном мире проявлять благородство, гостеприимство, доброту и умение даже повседневные заботы и личные проблемы осмысливать и подчинять высочайшим духовным идеалам. В наше время оскудения веры идет наступление темных сил зла, борющихся против правды Божией. И нам, — верующим, — нужно особенно помнить, что никто другой, как монахи, — постники и молитвенники, — являются передовыми борцами против сил зла. Ибо сам Господь сказал: "Сей же род (сатанинский) изгоняется только молитвою и постом" (Матф. 17, 21). Их — этих подвижников Христовых мы должны любить и им должны всемерно помогать, прося у них помощи духовной.

Сами же мы, зная великую силу молитвы и поста, должны ежедневно совершать молитву и по мере сил наших поститься, чтобы удержать страсти, укрепить душу в добрых и святых намерениях и выработать в себе духовную силу, чтобы с помощью Божией можно было противостать козням диавольским. Итак, скажем словами московского святителя митрополита Филарета: "Не будем обманываться привлекательным видом, который имеет обыкновенная мирская честность: не быть врагом веры, не делать вопиющих несправедливостей, оказывать иногда благодеяния, убегать вредных излишеств, кратко: исполнять только необходимые и наружные обязанности человека и члена общества, значит только повапливать свой гроб (Матф. 23, 27), который между тем внутрь полн костей мертвых…" "Сколько мудрецы мира мучили и мучат себя и других исследованиями о блаженной жизни", — говорит тот же святитель, — "Кого они сделали блаженным? Их учение, конечно, не для детского разумения и деятельности: потому что их собственное разумение никогда не выходит окончательно из борьбы с недоразумениями: их собственная деятельность не помнит их учения (т. е. они сами не исполняют своего учения). Вот ничтожность важности человеческой. Напротив того, вот величие простоты Божией: Бог изрек немногие, простые заповеди и в них преподал учение жизни, которое и для мудрых глубоко-знаменательно, и для детей доступно и неведущих просвещает, и просвещенных руководствует, и души человеческие очищает, и общества человеческие охраняет, и временную жизнь благоустрояет и для вечной образует". Но при этом нужно не забывать, что тогда только заповеди Божии для нас будут действенны и спасительны, если в сердце нашем будут царствовать святая любовь Христова к Богу и ближнему. О том сказал Сам Господь: "на сих двух заповедях, — на любви к Богу и к ближнему, — утверждается весь закон и пророки", т. е. подлинная и истинная жизнь. Ибо "можно знать истины веры одним умом и памятью", — говорит архиепископ Иннокентий, — "но, как бедно, безжизненно и бесплодно это познание! Можно знать истины веры одною деятельностью, обращая их в правила жизни; но и сие познание, хотя гораздо выше первого и необходимо к совершенству, — хладно, сухо, и вместо отрады часто производит духа работы в боязнь (Римл. 8, 15). Токмо участие облагодатствованного сердца делает иго самоотвержения благим и бремя заповедей легким (Матф. 11, 30); только живое ощущению в душе небесного и божественного роднит человека с небом и дает ему вкусить силы грядущего века (Евр. 6, 15); только святая любовь производит более или менее, тесный и действительный союз человека с Богом и Христом, а посему и живую веру и живое упование".

Такую живую веру и живое упование, т. е. подлинную истинную жизнь, мы можем иметь, если будем находиться в Св. Соборной, Апостольской Православной Церкви Христовой и жить жизнью Церкви, которая есть Союз Любви, и в которой неизменно, по обетованию Божию, пребывает Дух Святый, ниспосылая Свои благодатные дары в Таинствах Церкви, для укрепления нас на пути спасения.

Имея такое неоценимое сокровище, — Святую Православную Церковь, — мы с полным сознанием этой великой радости присоединим свой голос к голосу, всем нам дорогого и приснопамятного, о. Иоанна Кронштадтского, засвидетельствовавшего истину своих слов многочисленными чудесами, как при жизни, так и по смерти. Он говорит: "О, Церковь Божия, Святая Соборная, Апостольская! Сколь ты величественна, премудра, права и спасительна!… Слава Церкви Православной! Слава Христу Богу — святейшей Главе, единой Главе Церкви Божией на земле".

Вера в Бога и религиозный образ жизни являются условием выживания современной цивилизации. Ибо безрелигиозное общество обречено, у него нет шансов на выживание, каков бы ни был достигнут уровень развития экономики, социальной сферы и демократических институтов. Обречено потому, что люди в человеческом сообществе способны жить вместе только на основании нравственного закона. Если нравственность уходит из жизни общества, то оно превращается в волчью стаю, в банку со скорпионами и людям ничто не препятствует уничтожать друг друга. Никакие юридические законы не возместят утрату обществом и человеком нравственного начала.

Если человечество не добьется перелома в состоянии общественной нравственности, то мир ожидает печальное будущее. У России есть возможность изменить ситуацию к лучшему, потому что, несмотря на все реформы последнего десятилетия, очень многие люди продолжают жить в системе нравственных ценностей, определяемых нашей тысячелетней духовно-нравственной традицией. Даже неверующие люди подсознательно хранят эту традицию.


ЛИТЕРАТУРА

Философия. Учебник. В 2-х частях. Под ред. А.В. Мялкина,. Москва-2008.

А.И. Осипов. Путь разума в поисках истины. Издательство "Даниловский благовестник". М., 1997.

В.Н.Никитин, В.Л.Обухов. "Вероучения религий мира" издательство "ХИМИЗДАТ" Санкт-Петербург. 2001.

Полный православный богословский энциклопедический словарь. М.,1992. Том 2.

Основы православной культуры. А. В. Бородина, 2003 г., Москва, Издательский дом «Покров»

Закон Божий. Протоиерей Серафим Слободской, Holy Trinity Monastery, Jordanville, NY, USA 1967.

Патриарх и молодежь: разговор без дипломатии. Даниловский благовестник. –Москва, 2009.

II. КРЕАТИВНОСТЬ И ТВОРЧЕСКАЯ

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
2.1. ОБЪЕКТИВНЫЕ И СУБЪЕКТИВНЫЕ МОДЕЛИ В НАУЧНОМ ТВОРЧЕСТВЕ

В последнее время все чаще строятся модели социальных, организационных и экономических систем. Однако построение моделей, выбор параметров являются непростым делом, и многое при этом зависит от опыта, интуиции и умения специалиста. При этом надо всегда помнить о том, что универсальных общих способов построения математических моделей не существует. Как справедливо отметил в своё время Е. С. Вентцель, «искусство составлять математические модели есть именно искусство»66.

Успехи в применении метода математического и компьютерного моделирования породили у ряда исследователей уверенность, что для любых проблем возможно построение надежных и объективных математических моделей. Широко известны модели оценки качества труда ученых, модели систем образования, глобальные модели. Появилось своеобразное «кредо научного подхода»: «Покажите мне явление, и я опишу его количественной математической моделью». Как правило, логика поведения этих исследователей такова: если есть переменные, то их всегда можно выразить численно, если есть количественные переменные, то всегда можно определить зависимости между ними и построить модель; если есть компьютер, то в него следует ввести эту модель. Возникает вопрос о том, для любых ли систем и проблем возможно построение надежных и объективных количественных математических моделей?

Имеется немало проблем, для которых данный подход может оказаться успешным, но в общем случае он неверен и таит в себе большую опасность. Во-первых, чтобы что-то измерить, надо иметь адекватный инструмент измерения. Во-вторых, для построения моделей желательно иметь факты. В-третьих, нужно иметь способы проверки надежности этих моделей.

Так математические модели используются физиками для описания основных свойств объективно существующего мира. История физики показывает нам примеры того, как адекватная математическая модель позволяла предсказывать новые явления, которые далее обнаружились в экспериментах. С другой стороны, эксперимент приводил часто к описанию явлений, на основе которого разрабатывались новые модели. Но при этом каждый раз существовал общепринятый способ их проверки — эксперимент в повторяющихся условиях.

Инженеры также используют модели при конструировании сложных искусственных объектов. Например, при расчете систем автоматического управления ракетой применяются дифференциальные уравнения, описывающие ее поведение.

Общим в рассмотренных выше случаях является взгляд на модель как на способ описания объективно существующих явлений, поддающийся проверке при эксперименте. Исследователь в этих случаях уверен в отсутствии «свободы поведения» у описываемых явлений.

В тоже время, изучаемое явление может быть очень сложным, и наши знания о фактах и основных переменных могут быть крайне неполными. В качестве примера можно рассмотреть попытки построения моделей экосистем. Так для сравнительно небольшого региона имеется принципиальная возможность построения моделей, которые могут хорошо описать, например, степень воздействия на природную среду нового завода или нового типа удобрения. Трудность состоит в том, что необходимо иметь очень большое количество данных, характеризующих почву, водоемы, воздушные потоки и т. д.

Если же мы увеличим масштабы региона, то трудности возрастут. Для исследователей, занимающихся глобальными моделями климата, добавляются новые сложности — нет уверенности, что мы знаем все основные параметры, влияющие на глобальный климат. Этот пример показывает, что задача построения надежной количественной модели может быть очень трудной.

Кроме моделей, описывающих объективную реальность окружающего мира и построенных человеком искусственных систем, имеются многочисленные попытки построения моделей систем, включающих в себя человеческие коллективы. Здесь следует упомянуть об экономических моделях — микро и макромоделях, моделях рыночной экономики. Для этих моделей характерен физический подход к описанию мира. Точно так же, как физик описывает поведение молекул в замкнутом пространстве, экономист описывает поведение продавцов и покупателей: ведь каждый из них якобы «рациональный», «экономический» человек, оптимизирующий свою функцию полезности.

Тот же самый физический подход имеется в моделях транспортных систем67. Мы не знаем, какой именно маршрут в городе выбирает каждый его житель. Но мы используем, например, гипотезу о том, что с наибольшей вероятностью он выбирает кратчайший путь между домом и работой. На основе этого простого предположения определяется наиболее вероятное распределение нагрузок на транспортные средства города.

Экономические модели, как и в физике, конструируются для описания и понимания, а также для того, чтобы лучше управлять. Известно множество моделей, построенных для этой цели. Например, модели национальной экономики, которые очень громоздкие, дорогостоящие и включающие в себя массу причинно-следственных зависимостей. Гипотезы, лежащие в основе этих моделей, — это объективность, определенность структуры, отсутствие «свободы поведения».

Несмотря на большие успехи математической экономики, с распространением ее подхода на широкий класс экономических проблем все чаще стали встречаться ситуации, когда модель описывала систему, обладающую «свободой поведения». Такие системы вели себя непредсказуемым для исследователя образом. Например, строились модели распределения однородного ресурса, производимого в различных точках страны, между различными потребителями. При попытках практического использования этих моделей обнаруживалось, что основные участники вели себя неожиданным для исследователя образом: потребители часто корректировали свои заявки, поставщики направляли продукцию в отдаленные районы и т. д. Возможно, что каждый из них вел себя рационально (с точки зрения личного и многокритериального решающего правила), но в целом возникла ситуация, когда модель, построенная на основе, как бы, естественных предпосылок, оказывалась неадекватной68.

Также не всё оказалось адекватным и в моделях рынка.

В ряде дескриптивных исследований социологи описывали поведение покупателей, далекое от рационального: люди ориентировались в своих покупках на престиж, принадлежность к определенному слою общества и другие субъективные факторы. Кроме этого, продавцы при изменении цен в ряде случаев ориентируются не только на максимизацию доходов, но и на оценки своего поведения покупателями69.

Но с наибольшими трудностями встретились авторы макроэкономических моделей.

Так американские исследователи, построившие ряд моделей национальной экономики, столкнулись со следующим явлением. На какой-то период можно было добиться адекватного описания основных связей. Но модель оказалась не в состоянии предсказать такие явления, как стремление американцев покупать золото и во время путешествий тратить большое количество долларов за границей. После появления тех или иных явлений и новых переменных их конечно можно было включить в модель. Однако это мало что уже давало для научного прогнозирования и управления.

Вот что, по этому поводу заметил известный американский экономист В. Леонтьев: «При описании новой модели внимание ныне обычно конкретизируется на том, чтобы шаг за шагом вывести ее формальные свойства. Когда очередь доходит до интерпретации результатов по существу, допущения, которые легли в основу модели, легко забываются. Но именно от эмпирической достоверности допущений зависит полезность всего расчета.

Что действительно нужно в большинстве случаев, так это оценка и проверка таких допущений в свете наблюдаемых факторов. Последняя представляет большие трудности и редко может быть выполнена совершенно строго. Здесь математика не может помочь»70

Подобного рода соображения об ограниченной возможности применения математики в экономике также высказал в свое время английский экономист А. Маршалл. Он полагал, что невозможность проведения контролируемых экспериментов и присутствие личного фактора делают эту область отличной от области точных наук

В итоге В. Леонтьев пришел к следующему выводу: «В противоположность большинству физических наук мы изучаем систему, которая не только чрезвычайно сложна, но и находится в постоянном движении. Я имею в виду не очевидные изменения переменных, таких, как объем продукции, цены или уровень занятости, которые наши уравнения призваны объяснять, но фундаментальные структурные соотношения, описываемые формой и параметрами этих уравнений. Чтобы знать, каков фактический вид этих структурных связей в любой данный момент, мы должны держать их под постоянным наблюдением»71.

Однако такое постоянное наблюдение часто не может гарантировать надежность и объективность моделей для системы, обладающей «свободой поведения». Появление новых элементов структуры неизбежно приводит к возникновению вопроса об их связи с другими элементами. Далеко не всегда имеются наблюдения, факты, позволяющие точно отобразить эту связь в количественном виде. А так как необходимость получения каких-то выводов довлеет над исследователем, то он дополняет модель своими интуитивными гипотезами и облекает свои качественные догадки в количественную форму.

В качестве примера коснемся так называемых глобальных моделей. Очевидно, что в будущем развитии нашей планеты исключительно важную роль играют такие переменные, как ресурсы, население, уровень жизни, капиталовложения, загрязнение окружающей среды. Очевидно также, что эти агрегированные переменные включают в себя составные элементы, которые по-разному связаны с другими агрегированными элементами. Есть еще и другие переменные, играющие важную роль и не входящие в этот перечень. Определить связи между агрегированными переменными крайне сложно. Можно иногда догадаться о качественных зависимостях, но для использования компьютеров и получения выводов требуются количественные соотношения. Когда данных не хватает, их дополняют интуитивные догадки исследователей. Вот почему следует говорить о глобальных моделях такого-то автора, а не о глобальных моделях вообще.

Например, в модели мировой динамики Дж. Форрестера и Д. Медоуза использовались следующие пять основных переменных: ресурсы, население, уровень жизни, капиталовложения, загрязнение окружающей среды. На основе этой модели были сделаны выводы о кризисных ситуациях, которые ожидают мир в конце 20-го века. В то же время в модели мировой динамики Дж. Форрестера72, претендующей на реалистичное отражение взаимодействия социальной системы и окружающей среды, ряд зависимостей и переменных произвольны или выбраны на основе авторских интуитивных соображений. В частности, почему в этой модели уровень рождаемости зависит от относительной величины эффективного капитала на душу населения вне сельского хозяйства? Бесполезно было бы искать ответ на этот вопрос и на ряд еще такого же рода вопросов в книге Форрестера «Мировая динамика». Зависит – вот и все. Предполагается также, что с ростом стандарта жизни «склонность к накоплению капитала» растет. Потому, поясняет Форрестер, что, если величина капитала на душу населения мала, то велик соблазн много потребить из того, что произведено. А если, она достаточно велика, то не так хочется потреблять и большая часть произведенных продуктов накапливается. Но имеются теории накопления капитала, которые связывают накопление с состоянием экономики, и в первую очередь рынка капитала. Кроме того, в модели мировой динамики нет зависимостей, отражающих самые очевидные связи в экономике: технологические, распределительные, финансовые. Даже терминов таких нет. Все это указывает на то, что данная модель далека от реалистичности, объективности свободной от субьектно-личностного момента.

Согласно другой глобальной модели А. Кристакиса73, в будущем изменения в технологии, вкусах потребителей (динамике роста искусственных потребностей), международных отношениях будут играть большую роль в кризисных ситуациях – в истощении ресурсов и загрязнении среды, чем рост населения и другие переменные, используемые в модели мировой динамики Форрестера и Медоуза.

Часто мы не имеем данных даже об основных структурных связях. Неясно, например, что вообще повлияет на истощение природных ресурсов: рост населения или изменения в технологических процессах, не говоря уже о том, как количественно выразить это влияние. Число таких примеров, относящихся к моделям регионов, глобальным энергетическим моделям74 и т. д., можно легко приумножить.

Важно отметить следующее: для моделей многих систем, включающих в себя людей, возможны такие явления, как отсутствие четких структурных связей, отсутствие повторяемости при повторных экспериментах (если таковые вообще возможны). Построение моделей таких систем значительно сложнее.

Первая проблема, с которой сталкивается исследователь, пытающийся построить надежную модель, — это проблема измерений. В слабо структурированных и неструктурированных проблемах мы сталкиваемся с огромным числом переменных, для которых нет точных способов количественного измерения.

Такое положение как раз и присуще системам, включающим в себя коллективы людей. Так, мы не имеем общепринятого количественного измерителя таких переменных, как подготовленность научного коллектива к решению новой задачи, престиж организации, надежность поставок продукции и многих других.

Когда-то и в физике не существовал количественный язык описания основных физических переменных. Со временем физики пришли к такому языку, были изобретены эталоны. Другая ситуация мы наблюдается сегодня во многих системах, включающих в себя коллективы людей. Для многих переменных этих систем нет эталонов. Более того, субъективные различия экспертов, производящих измерения, могут быть большими. В данной ситуации имеются две следующие возможности.

1. Использование при измерениях только порядковых шкал со словесными определениями градаций качества.

2. Использование ненадежных количественных шкал (например, балльных). При таких измерениях эксперт определяет в баллах любую содержательную переменную. Кроме того, при таких оценках каждый эксперт сам определяет свой стандарт качества, сам соотносит баллы и качественные понятия. Такое соотнесение приводит к не очень надежным измерениям.

Итак, первым необходимым признаком ситуаций, в которых можно построить объективную и надежную количественную модель, является возможность надежного измерения всех параметров.

Если же имеется возможность надежного количественного измерения основных параметров, то возникает другая проблема — проблема построения функциональных зависимостей между основными параметрами, которые необходимы для построения структуры моделей. Для этого должна существовать возможность проверки функциональных зависимостей.

При использовании фактических данных для проверки предполагаемых функциональных зависимостей делается предположение о стабильности структуры, т. е. о неизменности функциональных зависимостей на определенном отрезке времени. Очевидно, что если рассматриваемая система мало изменяется во времени, то возможность построения надежной количественной модели этой системы увеличивается.

Третьей важной проблемой, возникающей при построении количественной математической модели, является оценка временного интервала, для которого исследователь стремится использовать прогноз, полученный с помощью модели. Очевидно, что такой интервал должен быть соизмерен с динамикой изменения системы.

Таким образом, возможность построения надежных математических моделей определяется следующими условиями:


  1. возможностью надежных количественных измерений переменных;

  2. наличием фактических данных, необходимых для проверки функциональных зависимостей между переменными;

3) относительной стабильностью структуры системы.

Кроме того, надежность использования математической модели определяется оценкой возможной динамики изменения системы в будущем.

Итак, идея о том, что для любых систем и прогностических проблем возможно построение надежных и объективных математических параметрических моделей, неверна. Такой подход неверен для систем, обладающих «свободой поведения», систем, включающих в себя коллективы людей. Даже постоянное наблюдение часто не может гарантировать надежность и объективность моделей для системы, обладающей «свободой поведения». Для моделей многих систем, включающих в себя людей, характерны следующие явления: отсутствие четких структурных связей, не всегда имеется возможность точно отобразить эти связи в количественном виде, отсутствие повторяемости при повторных экспериментах (если таковые вообще возможны). Кроме того для многих переменных систем, включающих в себя коллективы, людей нет эталонов, т. е. нет общепринятого количественного измерителя переменных. Именно в слабоструктурированных и неструктурированных научно-прогностических проблемах мы сталкиваемся с огромным числом переменных, для которых нет точных способов количественного измерения. А так как необходимость получения каких-то выводов довлеет над исследователем, то он дополняет модель своими интуитивными гипотезами и облекает свои качественные догадки в количественную форму. Информация лица, основанная на его опыте и на его интуиции, — это информация есть точка зрения субъекта и поэтому она субъективна. Нередко эта субъективная информация является единственно возможной основой объединения основных параметров проблемы в единую модель, позволяющую оценить варианты решений. Так при измерениях эксперт вынужден использовать количественные, балльные шкалы. При таких измерениях каждый эксперт сам на основе своего опыта и интуиции определяет свой стандарт качества (эталон), сам соотносит баллы и качественные понятия. Но субъективные различия экспертов, производящих измерения, могут быть большими.

Когда же очередь доходит до интерпретации результатов, интуитивные допущения, которые легли в основу модели, легко забываются. Мы должны обращаться к исходным интуитивным допущениям, когда пытаемся интерпретировать эти результаты, полученные при помощи реального или компьютерного эксперимента с моделью.



Конечно, там, где это возможно, необходимо строить надежные и объективные модели. Но нужно строить и субъективные модели с качественными оценками; часто они являются единственным средством рационального анализа слабоструктурированных и неструктурированных научных и прогностических проблем. При этом надо иметь в виду, что модели со многими спрятанными в них субъективными интуитивными предположениями и догадками, нельзя выдавать за объективные модели.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©nethash.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал