Психосоциальная терапия в комплексном лечении больных с первым приступом юношеского эндогенного психоза



Скачать 245.12 Kb.
страница9/9
Дата27.10.2016
Размер245.12 Kb.
Просмотров1156
Скачиваний0
ТипДиссертация
1   2   3   4   5   6   7   8   9

На вопрос о причинах госпитализации и наличии психических расстройств, сообщает, что у него был «бред», «нервное истощение». Суждения больного отличались инфантильностью, поверхностностью и противоречивостью. Полагает, что лечение ему помогло, однако испытывает страх перед возможными отдаленными последствиями приема психотропных препаратов и, одновременно, делится своими предположениями о бессмысленности лечения. Демонстрирует обостренное реагирование на малейшие изменения самочувствия, тревожные опасения неизбежных осложнений приема психотропных препаратов, высокой вероятности скорого ухудшения состояния (например, говорит: «боюсь, что привыкну к лекарствам, стану зависимым от них», «принимать лекарства в таких количествах наверняка вредно для организма» и, через некоторое, время жалуется, что «страшно, что после отмены лекарств или снижения дозировки я снова почувствую себя хуже»).

В беседе с психотерапевтом часто обращается за советом, задает множество однотипных вопросов, неоднократно повторяя их («Я смогу учиться, если буду пить лекарства? А вдруг я буду тормозить - это будет всем заметно?», «А что делать, если узнают, где я лечился? Со мной точно перестанут общаться!», «Что отвечать, если спросят, чем я болел?», «Может быть мне поможет тренинг уверенности в себе или занятия боевыми искусствами?»), демонстрируя потребность в поддержке, опоре на авторитетное мнение, а также склонность к зависимой позиции, внушаемость, готовность пассивно следовать советам окружающих. Во время групповой психотерапевтической работы обнаруживает растерянность, сниженную способность к анализу обсуждаемых ситуаций, конформность в поведении. Наибольшая продуктивность и включенность в групповую работу отмечается при директивном сопровождении со стороны психотерапевта (медицинского психолога).

Таким образом, у данного больного установлено отношение к перенесенному психотическому эпизоду по гипернозогнозическому типу (уязвимый подтип), которое определялось достаточной степенью критического восприятия психопатологической симптоматики, а также гипертрофированным субъективным отражением осознания болезни с тревожными опасениями возможности ее повторения и последствий. Позиция в отношении лечения – пассивная кооперация.

Особенности копинг-поведения определялись искажениями когнитивной оценки с преувеличением субъективного значения стрессовых событий («катастрофизацией»), а также их интерпретацией больным как неподдающихся влиянию и контролю. Вследствие этого им преимущественно использовались неадаптивные поведенческие копинг-стратегии, таких как «избегание», и «отступление», а также относительно адаптивные - «компенсация» (попытки улучшить свое состояние с помощью еды, сна, успокоительных средств, компьютерных игр и пр.) и «отвлечение» и «дистанцирование», что сопровождалось неадаптивными эмоциональными копинг-реакциями (самообвинение, безнадежность и отчаяние). Недостаточное использование копинг-стратегий «Планирование решения проблем» и «Принятие отвественности» определяло неадаптивность частого обращения к функциональным копинг-стратегиям «Обращение» и «Поиск социальной поддержки».

Наблюдение № 4 (диснозогнозический тип отношения к болезни)

Больной Л, 21 г.



Госпитализирован в клинику НЦПЗ РАМН 30.06.2008 с диагнозом «Шизоаффективный психоз юношеского возраста. Острый манифестный маниакальноаффективно-бредовой психоз.» F 25.0

Анамнез: (собран со слов родственников и данных мед. документации) наследственность отягощена по линии матери (бабка - в возрасте 65 лет находилась на лечении с острым бредовым состоянием). Больной родился в асфиксии, с обвитием пуповины. До года рос спокойным, в развитии не отставал от сверстников. С 1,5 лет стал более возбудимым, непоседливым. По характеру рос замкнутым, упрямым, сторонился общества сверстников, не умел играть с детьми, стремился к играм в одиночестве, много фантазировал, придумывал истории, сказки, отличался чрезмерной впечатлительностью. Был очень привязан к матери, без нее был непослушен, отказывался есть, спать; в д/у не адаптировался. Воспитывался дома матерью. С 5 лет был отдан в подготовительный класс частной школы, адаптировался в течение года (первое время мать была вынуждена сидеть вместе с ним в школе, если не находил ее после урока, начинал плакать). В старших классах стал более общительным, однако отношения со сверстниками носили формальный характер. Учился легко, был отличником. Вне школы увлекался только компьютерными играми. Вплоть до 13-14 лет ежедневно по нескольку раз звонил матери, узнавая, где она и все ли у нее в порядке. Болезненно реагировал на ее уходы в гости, театр. С 15 лет несколько изменился по характеру – стал более скрытным в общении с родными, однако стал спокойнее отпускать мать из дому, появились приятели. При этом появилась конфликтность и оппозиционность в отношениях с отцом, постоянно спорил с ним и постепенно в последние годы практически прекратил всякие отношения. По окончании школы по настоянию родителей с высоким проходным баллом поступил в ВШЭ, учеба давалась с трудом, занимался дополнительно с репетиторами. На втором курсе (18 лет) появились приятели из группы, стал жить «студенческой жизнью» (в компании сверстников отдыхал в Тунисе), проявлял интерес к противоположному полу, однако девушки взаимностью не отвечали, был в некоторой степени фиксирован на этом, но активных попыток наладить личную жизнь не предпринимал. В марте 2008 года появились близкие отношения с девушкой, в этот период отметил подъем настроения, стал меньше спать, ночами занимался, все успевал. В конце мая получил положительный ответ на поданный ранее запрос продолжить обучение во Франции, в котором сообщалось, что он выиграл конкурс и может рассчитывать на бесплатное обучение. Испытал огромную радость, понял, что он на многое способен, что все удается. Состояние изменилось остро в начале июня - настроение стало резко повышенным, не мог удержаться на месте, постоянно находился в движении, практически перестал спать, понял, что он излучает позитивную энергию, от него исходит добро, что он может предвидеть события и управлять людьми и ситуацией, подчиняя ее себе и своим интересам. Практически перестал спать. Стал резок и груб в отношениях с родными, требовал безукоризненного себе подчинения. Стал изучать религиозную литературу, говорил, что именно она помогает ему понять свое истинное предназначение. В связи с таким состоянием был госпитализирован в клинику НЦПЗ РАМН.

При поступлении: состояние определяется маниакально-бредовой симптоматикой, бредовыми идеями мегаломанического содержания, а также бредовыми идеями воздействия, отношения, эпизодами психомоторного возбуждения, сокращением ночного сна.

Преморбид – личность больного из круга сенситивных шизоидов с высокой степенью аутизации. Доманифестный уровень социальной адаптации сниженный: в коллективах сверстников адаптировался с трудом, испытывал трудности в общении с девушками, отмечалась замкнутость, низкая активность в учебе, с нагрузкой справлялся с трудом.

Начало заболевания в возрасте 21 года, инициальный этап длительностью около года с преобладанием расстройств аффективного спектра.



На момент включения в исследование продуктивная психопатологическая симптоматика редуцировалась, жалоб активно не предъявляет. Сообщает, что тяготится пребыванием с отделении, убежден, что проблем со здоровьем не имеет. Факт госпитализации объяснял необходимостью коррекции последствий лечения, которое нанесло вред его здоровью. Полагает, что из-за приема психотропных препаратов стал заторможенным, начал медленно соображать, потерял уверенность в себе, появился депрессивный фон настроения, «всё стало серым, бессмысленным». Демонстрирует убежденность в отсутствии необходимости специального лечения («мне надо не лечиться, а отдохнуть с друзьями, начинать искать работу!», «мне плохо из-за того, что я столько времени здесь «торчу», теряю время!»). Считает, что врачи и родственники преувеличивают тяжесть его состояния («мне здесь только хуже, не понимаю, зачем меня здесь держат», «Как только меня выпустят, все будет нормально»). Эпизоды неправильного поведения в остром периоде болезни хотя и признает, но рассказывает о них крайне неохотно. На вопросы, связанные с болезнью, лечением и т.п. реагирует с раздражением, подчеркивая, что «до лечения чувствовал себя на много лучше». Позиция в отношении лечения – конфронтация.

Таким образом, субъективное отношение к болезни у данного больного характеризуется искаженным представлением о своем «нормальном» и «болезненном» психических состояниях, склонностью к недооценке тяжести последствий перенесенного эпизода, а также ошибочной атрибуцией психопатологической симптоматики к своим личностным особенностям. Понимание необходимости лечения отсутствует. Отличительные черты копинг поведения – чрезмерная эксплуатация копингов «Бегство-Избегание», «Положительная переоценка», «Оптимизм», умеренно частая – копинг-стратегий «Конфронтация» и «Компенсация», а также низкий уровень использования адаптивного проблемно-ориентированного поведения.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©nethash.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал