Модели, которые мы выбираем: вымышленные языки в системе современной виртуальной культуры



Pdf просмотр
Дата14.04.2017
Размер0.87 Mb.
Просмотров142
Скачиваний0

Модели, которые мы выбираем: вымышленные языки в системе современной виртуальной
культуры.
О.Н. Шувалова
1. Алиса сидела со старшей сестрой на берегу и маялась: делать ей было совершенно нечего, а
сидеть без дела, сами знаете, дело нелегкое; раз-другой она, правда, сунула нос в книгу,
которую сестра читала, но там не оказалось ни картинок, ни стишков. «Кому нужны книжки
без картинок или хоть стишков, не понимаю!» - думала Алиса.
2. Vîat nârdjen Alîsa ghurim zaudenos zilnui hâloi shûmjen telor, orcenosta khauran saunæth; thovâlat
dûlasain nârdû ra prôthû væn, do baugharat grœn zilnas, mabarnaxa khôl gintûsan hum kaŋguilen
hâchen væn; nhêrax' Alîsa: voirun târakhæ proth vârath, gintûsnos kaŋguilenûsta khoil?
Так начинается сказка Л. Кэррола «Алиса в стране чудес» в переводе на два чудесных языка: наш родной, русский, на котором говорят более 250 млн. людей во всем мире, создана одна из величайших культур нашей планеты, тезаурус которого включает около 500 тыс. слов [Мечковская
2001]; и Arêndron – язык семьи Uschœran планеты Atragam, которую вы не найдете ни на одной астрономической карте. Этот язык изобретен Майклом Рептоном (Michael S. Repton), одним из энтузиастов конструирования вымышленных языков в Интернете, для своего фантастического мира. В этом мире на протяжении его многовековой истории возникали и рушились царства, дикие кочевые племена обретали цивилизацию, аналогичную европейской античности, и уходили в глубь веков, оставляя после себя памятники своей культуры, поколения сменяли поколения,
Arêndron из живого превратился в язык науки, литературы и философии. И все это под неустанным попечением автора, волей его фантазии и конструкторского мастерства. Казалось бы, какое значение для лингвистики может иметь вымышленный язык, лишенный реальных носителей, имеющий единственную форму существования – виртуальную, в виде грамматического описания в Интернете, воплощающий не многотысячелетнюю деятельность народного духа, а ограниченный план, родившийся в голове одного человека? Различимы ли, вообще, авторские языки-карлики, большинство из которых даже не выходит из состояния проекта, на фоне таких гигантов – естественных языков, как русский или английский? Вымышленный авторский язык интересен нам как часть обширного движения лингвоконструирования, развивающегося на просторах мировой сети, как вид речевой деятельности, через которую человек реализует свои творческие способности, расширяет понимание себя и мира. Преодолевая преобладающую бессознательность нашего повседневного языкового существования, энтузиасты лингвоконструирования устанавливают новые отношения между человеком и языком – отношения создателя и создания, пусть даже ограниченные уровнем модели.
Язык, по выражению немецкого философа М. Хайдеггера, «дом бытия» человека. Человек не пассивный пользователь языка, он его активный творец и преобразователь. В естественных языках процесс творения и преобразования языка людьми происходит в ежедневной коммуникации по большей части бессознательно (хотя определенная доля языковой рефлексии у
«наивных» носителей языка обязательно присутствует) и только филологи, профессионально занимающиеся изучением и нормированием языка, пытаются воздействовать на него сознательно и систематически. Однако существует вид деятельности, в котором каждый говорящий может стать создателем языка, - конструирование (моделирование) искусственных языков, получающее
все большее распространение с развитием Интернета. Это занятие охватывает все большие и большие круги энтузиастов, во многих странах действуют «Общества моделирования языков».
Список конструированных языков (конлангов) на одном из самых авторитетных источников – www.langmaker.com – включает около 1 500 конлангов.
Стимулами и образцами для создания большей части подобных языков послужили лингвистические эксперименты Дж. Толкина. Языки Средиземья, сконструированные великим английским писателем, филологом по образованию, дали импульс творческой деятельности огромного количества поклонников его творчества. Читатели Толкина не только изучили и усовершенствовали эти языки, написали на них литературные произведения, они сами стали создателями новых языков и фантастических миров, в которых эти языки функционируют. В мировой сети имеются словари и грамматики эльфийских языков (Sindarin, Quenya, Nandorin,
Telerin, Valarin и многие другие), шрифты для печатания на этих языках, библиотеки текстов, переводы с эльфийских языков на естественные и с естественных на эльфийские, лингвистические исследования этих языков. Немного меньшей популярностью пользуются языки орков и других сообществ, населяющих миры Толкина или миры, выдуманные читателями в качестве
«продолжений» толкиновских.
Второе место по популярности занимает клингон (
Klingon
) – язык, разработанный на основе языков американских индейцев лингвистом Марком Окрандом для сериала «Star Trek». Впервые несколько слов на языке воинственной космической расы клингонов прозвучали на телеэкранах в декабре 1967 года, их изобретателем был Дж. Духан (James Doohan). После выхода третьего кинофильма “Star Trek” фантастическая раса клингонов стала настолько популярной среди зрителей, что киностудия Paramount решила нанять профессионального лингвиста для конструирования клингонского языка. С 1992 года в США существует Институт клингонского языка, занимающийся его изучением и распространением (
http://www.kli.org/
). В этом институте работают филологи, психологи, специалисты по информатике. Институт выпускает рецензируемый научный журнал на клингонском языке «HolQeD», содержащий статьи по клингонской культуре и языкознанию. О серьезности данного издания говорит тот факт, что оно состоит на учете в
Библиотеке Конгресса США (ISSN 1061-2327) и в каталогах Ассоциации современных языков
(Modern Language Association). По клингону защищен ряд научных диссертаций. Есть люди, свободно владеющие клингоном и даже создающие на нем литературные произведения
1
. На клингон переведены Новый завет и несколько пьес Шекспира, на клингоне написана и исполнена опера. А для желающих его изучить созданы словари, учебники, пособия с кассетами – так же, как и для изучающих любой естественный язык. Словарь клингона, составленный Окрандом, разошелся тиражом в четверть миллиона экземпляров к 1995 году. Вышли в продажу аудиокурсы клингонского языка. Образы «Star Trek» за более чем 30 лет существования сериала прочно внедрились в массовую культур и сознание людей, поэтому неудивительно, что общества интересующихся клингонским языком есть в нескольких десятках стран. Известны даже удивительные попытки нескольких любителей клингона воспитать из своих детей естественных носителей клингонского языка (англо-клингонского двуязычия).
Другим примером вымышленного языка, вышедшего за пределы произведения, для которого изначально он был создан, является язык D'ni из серии компьютерных игр
Myst
, сконструированный сотрудником компьютерной фирмы Cyan Worlds Ричардом А. Ватсоном (см. http://www.dnicouncil.com). По сюжету это язык внеземной расы, прибывшей на землю. Название языка служит самоназванием народа и именем города на Земле (точнее, под землей, под городом Мехико), населенного этим народом. В компьютерных играх серии «Мист» язык D’ni был
представлен в виде ряда слов, которые произносили персонажи, и надписей на стенах и предметах. Более подробная информация извлекается из нескольких книг, вышедших по следам серии. Существует Интернет-сообщество любителей игры и языка D'ni. Под руководством самого создателя языка Ватсона в Интернете желающие могут изучать D'ni, разгадывая лингвистические загадки, которые загадывает изобретатель языка, и расшифровывая имеющиеся надписи. Таким образом, этот конланг стоит особняком среди других: фактически его создание происходит коллективно, в онлайновом режиме, но поклонники вымышленного мира «Мист» принимают допущение, что язык уже существует в готовом виде, однако открывается им по частям. В целом, изучение языка D'ni сопоставимо с изучением исчезнувшего естественного языка. Имеется ряд исходных надписей: надпись на Золотом куполе, надпись на школьной доске, молитвы, написанные на стене арки, надпись на стене комнаты с картами и т.п. Из них извлекается лингвистическая информация, дополняется словарь и грамматика D'ni. Обменом информацией энтузиасты занимаются на специальных сайтах и форумах
(
http://www.eldalamberon.com/dni_dict.htm
, http://linguists.riedl.org/old/linguists.htm
, http://linguists.bahro.com/ и др.).
Образцы надписей на D’ni
Создателями вымышленных языков часто являются авторы фантастических произведений, выпускники лингвистических факультетов по всему миру также пробуют свои силы в конструировании языков и соответствующих им миров. Наконец, изобрести новый язык по силам и «наивному говорящему» - не лингвисту и не профессиональному писателю.
Авторские вымышленные языки занимают свою нишу среди всех существующих в мире сконструированных языков, иначе конлангов, выполняющих ряд важных функций в современной коммуникации. Один из специалистов по вымышленным языкам – Р. Харрисон – называет следующие сферы применения конлангов:
1) лингвистическое исследование (например, для изучения процесса освоения нового языка человеком: конланги, как модели языка, имеют весьма полезную характеристику – их параметры можно изначально задавать и тщательно контролировать; преподавая вымышленный язык группе испытуемых, можно исследовать их (не)способность усвоить этот язык, влияние этого языка на их мышление и восприятие мира и т.д.);
2) создание искусственного интеллекта и общение с компьютером;
3) искусство (ВЯ используются в литературных и кинематографических произведениях как часть образа вымышленной культуры);
4) конструирование языков как хобби;
5) создание тайных групповых и профессиональных языков, в том числе военных шифров;
6) психиатрическая помощь (
http://www.rickharrison.com
).

В зависимости от «строительного материала», из которого создается любой сконструированный
(искусственный) язык - вымышленный или международный вспомогательный – конланги делятся на априорные и апостериорные: апостериорные черпают свой материал из естественных языков
(например, в эсперанто большинство слов имеют интернациональные корни), априорные отказываются от материального соответствия элементам естественных языков. Разумеется, существуют и смешанные случаи. Апостериорный язык может использовать в качестве источника несколько естественных языков. Так, любимое детище создателя сайта www.langmaker.com Дж.
Хеннинга - язык Dublex - имеет более 5 000 слов с корнями, заимствованными из 6 естественных языков.
Причину, побуждающую людей к «странному увлечению, созданию собственных языков (private languages)» в своем знаменитом эссе «Тайный порок» (1931) Дж. Толкин объяснил так: «Я пробовал языки на вкус, и они пронзали сердце лингвиста. Это лишь укрепило меня в стремлении создать несуществующий сказочный язык, который доставлял бы эстетическое наслаждение...»
[Tolkien 1988]. А один из поклонников эльфийских языков Толкина среди причин, по которым люди занимаются конструированием и изучением ВЯ, называет в Интернет-дискуссии следующие:
«Некоторые из нас увлеклись изучением эльфийского языка, получая от этого примерно такое же удовольствие, какое люди получают от разгадывания хорошо составленного кроссворда: сам факт того, что нет ни одной опубликованной эльфийской грамматики, написанной самим Толкином, превращает «взлом кода» в увлекательнейшую задачу. Другой причиной может быть чистый романтизм, особая форма погружения в литературу: изучая элдаринские языки, вы пытаетесь подобраться поближе к бессмертным эльфам, как бы проникнуть в сознание к ним – справедливым и мудрым, перворожденным Земли, учителям человечества в его юности. Менее романтичная причина – вы хотите изучить построения талантливого лингвиста и творческий процесс гения, создающего свое любимое детище. Наконец, многие просто наслаждаются эльфийскими языками, как музыкой, как изощренными и (по мнению многих) исключительно успешными экспериментами в области благозвучия».
Но если сами лингвоконструкторы своей деятельностью наслаждаются, то отношение к ней извне тяготеет совсем к другому полюсу оценочной шкалы. В 1985 г. профессор английского отделения
Парижского университета Дени-Дидро М. Ягелло (M. Yaguello) выпустила книгу под названием
«Лингвистические лунатики» (английский перевод - Lunatic Lovers of Language: Imaginary Languages and Their Creators, translated by Catherine Slater, 1991, London). В ней она красочно описывает изобретение языка как акт безумия: «Вы только посмотрите на лунатика, влюбленного в язык. Он сидит в уставленном книжными шкафами кабинете, он собирает горы информации, он упорядочивает и классифицирует ее, он составляет списки и заполняет картотеки. Он в тисках номинативной горячки, таксономического безумия. Он должен дать всему имя, но прежде чем дать имена, он должен выявить и расклассифицировать понятия, втиснуть целую Вселенную в систему условных знаков: создать перечни, иерархии и парадигмы». С помощью карикатурного изображения Джона Уилкинса (автора «универсального классификационного языка» (1668 год), о котором можно прочитать в частности в небольшом эссе Х.Л. Борхеса «Аналитический язык Джона
Уилкинса» [Борхес 2005]) Ягелло атакует всех конлангеров, называя их «дилетантами, влюбленными в язык и языки и несведущими в науке о языке». Опираясь на труды психиатров, обнаруживавших связь между шизофренией и стремлением говорить на непонятном другим языке, Ягелло настаивает на патологическом характере лингвоконструирования. «Персонажи»
Ягелло могут действительно представляться опасными, потому что она специально выбирает наиболее странные фигуры среди творцов языков – людей с психологическими или социальными странностями. Критике подвергаются самые разные лица – от академика Марра до Л. Заменхофа

– творца эсперанто, от медиума Хелен Смит, умевшей вводить себя в самогипноз, в котором она начинала «говорить по-марсиански»
2
до массы их «наивных» последователей. Книга Ягелло получила широкую поддержку от тех, кто, подобно У. Эко, считал такую деятельность
«техническим безумием», глоттоманией. Участники конлангерского движения, естественно, восприняли работу Ягелло весьма негативно.
Джон Уилкинс (1614 – 1672)
Книга Дж. Уилкинса «Опыт о реальной символике и философском языке» (1668)

Дж. Хеннинг смотрит на конланги с другой точки зрения, называя их «языками-моделями». Под моделью Хеннинг понимает минимизированное, упрощенное представление какого-либо объекта, сохраняющее его существенные черты. Создание конлангов, по Хеннингу, естественное проявление человеческой творческой активности, подобное любому моделированию – постройке моделей поездов и самолетов, участию в ролевых играх и т.п. Интернет лишь объединяет энтузиастов языкового конструирования-моделирования. Оппоненты Хеннинга утверждают, что, напротив, Интернет, внося элемент соревновательности и давая возможность людям публично продемонстрировать их «достижения», провоцирует бесполезную глоттоманию, захватывающую, как наркотик. «Язык, - утверждают противники конлангов, - наша самая естественная
«технология», социальная машина, используемая миллионами. Она должна работать. Язык, у которого нет аудитории, нет других говорящих на нем, это не язык». Точку зрения противников конлангов отражает также художественная литература: зачастую в фантастических произведениях изобретением языка занимается ученый-маньяк или просто шизофреник.
Сара Л. Хигли (
Sarah L. Higley
) в статье «Аудитория, углоссия и конланг» (
http://journal.media- culture.org.au
) ставит вопрос об аудитории, на которую нацелены вымышленные языки, иными словами, о «потребителях» конлангов, причем не таких конлангов, как эсперанто или оксиденталь, имеющих несомненный круг пользователей, и даже не таких, как клингон или квения. Даже авторы проектов ВЯ в Интернете не изобретают «индивидуальный язык», о невозможности которого писал Л. Виттгенштейн, то есть не изобретают язык для выражения
«индивидуальных чувств и настроений», отличающихся от тех, которые выражает естественный язык. Создатели конлангов наполняют свои новые слова общественно значимыми смыслами, существующими в естественных языках. Отличие от естественных языков состоит в другом: конланги – это действительно модели, артефакты. Соответственно они и функционируют. Никто не плавает на модели парусника. Никто не думает и не говорит на конланге, хотя с конланга и на конланг можно переводить. Хигли, и в этом с ней нельзя не согласиться, пишет: «Безусловно, конланги не способны воспроизвести все тонкости и историю реальных языков, Но называть их
«обеднениями естественных языков» так же странно, как было бы назвать кукольный домик
«обеднением настоящего дома». Откуда это отношение к ВЯ как к угрозе или как к чему-то незначительному?» Хигли сама отвечает на свой вопрос: такое отношение – результат того, что изобретают языки одни люди, а критикуют другие, плохо понимающие суть движения конлангеров. Эта область языковой деятельности требует профессионального переосмысления.
Далее Хигли задается вопросом о месте изобретения языков в структуре человеческой деятельности: что это? Может быть, особый вид искусства? И к «аудитории» ВЯ надо относиться не как к пользователям реального языка, а как к аудитории произведений искусства? В этом случае создание языков ближе к музыке, чем, скажем, к архитектуре. «Аудитория» архитектора наслаждается его творением, не участвуя в его развитии. Конланги могут осваиваться, присваиваться и «исполняться» пользователями, как музыка. Но и от музыки их отличает важный параметр: большая их часть не звучит, они существуют на экране компьютера.
Конструирование языков неразрывно связано с конструированием культур. Создатели ВЯ ставят перед собой и решают более комплексную задачу, чем только моделирование логичной, красивой, оригинальной системы языка: эта языковая система должна отражать психофизиологические особенности, мышление и картину мира, образ и условия жизни вымышленного народа и соответствовать другим проявлениям культуры этого народа
(изобразительное искусство, музыка, математика, астрономия и т.п.). При этом язык является главной и необходимой культурной составляющей фантастического мира. На ранних стадиях
разработки проекта или вообще у вымышленной расы может отсутствовать искусство, наука, религия, философия, но изобретение языка – непременное условие полноценности проекта.
Вымышленные языки и культуры отличаются от других виртуальных моделей тем, что они имеют самостоятельную эстетическую и интеллектуальную ценность для своих создателей и
«пользователей», а не являются только инструментами изучения моделируемых феноменов реальной действительности.
Не имея реальных носителей, ВЯ «обслуживают» чрезвычайно широкий круг вымышленных народов, отражая социокультурные и – реже - биологические особенности своих гипотетических носителей. Сам характер разработки языка и критерии определяется принадлежностью ВЯ к одному из следующих шести типов.
1.
ВЯ альтернативного прошлого, будущего и настоящего народов Земли. Они обычно конструируются для альтернативных ситуаций истории человечества и являются попытками ответить на вопросы: каким бы стал английский язык, если бы в битве при
Гастингсе победили не норманны, а англосаксы? какими бы стали языки Европы, если бы арабы в VIII в. не остановились в Испании, а дошли до Англии?
Помимо единичных проектов такого рода, в Интернете существует Лига потерянных языков (The
League of Lost Languages – LLL http://wiki.frath.net/League_of_Lost_Languages
), объединяющая желающих конструировать языки, которые существовали, но исчезли с карты Земли или могли бы существовать в нашем мире. Главное условие – мир LLL должен в полной мере оставаться «нашим миром», с реальной историей и географией, допустимы лишь минимальные изменения, для того чтобы встроить в этот мир вымышленный язык.
В настоящий момент в Лиге представлены такие ВЯ, как языковая семья
Albic
(Британские острова, до кельтского завоевания),
Germanech
(романский язык, исходно близкий к итальянскому, но помещенный на территорию современной Германии в район г. Трира),
Noric
(язык, на котором, по замыслу его создателей, 3 000 лет назад, до прихода германских племен, говорило исконное население австрийских Альп) и т.п.
Каждый из этих языков «размещается» автором не только на определенной территории, но и на определенном отрезке мировой истории. Отсюда вытекают важные следствия для языковых систем, в первую очередь для лексики: в словаре языка не должно быть слов, которых в нем по географическим или хронологическим соображениям быть не может. Например, если автор хочет сконструировать язык далекого прошлого, в нем, естественно, не должно быть слов типа
«компьютер», «электровоз», «телефон» и т.п. Поскольку словарь каждого ВЯ, разумеется, невелик, в нем не должно быть слов, которые по тем же соображениям не могут входить в состав самой употребительной лексики данного языка. С другой стороны, слова, называющие реалии, крайне важные для данного вымышленного народа в избранный для конструирования языка период истории, обязательно должны присутствовать.
Вторая импликация, которая весьма существенна для ВЯ этой группы. Они не могут конструироваться как изолированные: не связанные ни генетически, ни ареально с реальными естественными языками Земли. Соответственно, автор, располагая свой ВЯ в Венесуэле или на
Камчатке, должен учесть его контакты с естественными языками, которые существовали или существуют на данной территории в исторический момент, выбранный для конструирования.
Кроме того, автор должен ясно представлять себе, слова для каких объектов и понятий могут быть в его языке исконными, а какие, скорее всего, заимствованными. Так, автор языка Mærik,
дислоцированного в Швеции, разумеется, получил от коллег-демиургов резкую критику за включение в минимальный словарь таких единиц, как кокос, устрица и сахарный тростник.
Особенно внимательными авторам подобных ВЯ приходится быть при конструировании наиболее культурно обусловленных частей лексикона (термины родства, собственные имена, календарь и под.) и наиболее значимых культурно текстов (например, мифологических).
2) ВЯ, в качестве носителей подразумевающие людей, но не прикрепленные хронологически и территориально, существующие как бы вне времени и пространства. Фантастическое допущение авторов этих ВЯ «Люди могли бы говорить на таком языке» принципиально отличается от фантастического допущения первой группы «Люди такой-то национальности, в таком-то месте, в такое-то время могли бы говорить на таком языке».
3) Человеческие языки вымышленных миров. Эта группа сочетает в себе признаки первой и второй. Автор может сконструировать язык и народ, похожие на китайский, арабский, французский, греческий, суахили и любой другой, но поместить их на фантастическую карту вымышленной вселенной с ее вымышленной историей. Соответственно, отмеченные в первом типе ВЯ требования правдоподобности лексикона отсутствуют. Наоборот, референтное поле
(фантастическая среда обитания, культура и нравы вымышленного народа) конструируется автором и восстанавливается читателем по данным словаря. Если в словаре ВЯ есть исконные слова, обозначающие перец, устрицы, сахарный тростник и кокосовый орех, мы можем заключить, что эти реалии присутствуют в мире народа, говорящего на этом языке.

Лингвистическая карта вымышленного мира Тиренасии (проект Дж. Уотмоу, 2005 г.).

4) ВЯ эльфов, гномов и других существ из мира «фэнтези». Здесь при рассмотрении проблемы
«язык и культура» мы сталкиваемся со сложным соотношением действительностей, референтных полей. С одной стороны, мира «фэнтези» не существует. Не существует в окружающей нас действительности. С другой стороны, он давно уже существует в действительности литературной, кинематографической и игровой и обладает вполне определенными чертами. Для многих наших современников «национальные» особенности эльфов, гномов или орков не менее очевидны, чем национальные черты реальных народов Земли. Писатели, режиссеры и сценаристы, авторы ролевых игр внесли в нашу культуру вполне определенное представление о культурах вымышленных рас «фэнтези». Соответственно этим представлениям строятся ВЯ для этих рас: напевный, с преобладанием гласных, с изощренным синтаксисом, с изысканной вязью письма – для эльфов; грубый и краткословный, нарочито примитивный – для орков или троллей.
5) Негуманоидные ВЯ. Эти языки вызывают особую трудность у конлангеров с точки зрения параметров «язык и культура» и «язык и биология». Отдельные черты вымышленной негуманоидной культуры и биологического устройства носителей ВЯ «встроить» в язык удается,
иногда даже целый уровень ВЯ (чаще всего звуковой) получается «негуманоидным», но задача придать всему ВЯ негуманоидный характер недостижима.
Сравним, например, описания вымышленного народа Thau' и его языка Thauliralau на сайте http://bellsouthpwp.net
. Что сообщает нам автор о Thau’? Это млекопитающие существа. Тело взрослого Thau' имеет несколько сегментов, каждый сегмент с двумя ногами, ухоносом (через который они слышат и дышат), локальным мозгом, сердцем, легкими, несколькими железами, перерабатывающими отходы организма, участком пищеварительной системы и репродуктивной системой. От прочих сегментов отличается головной, имеющий глаза, отдельные уши, рот с голосовыми связками, центральный мозг, сердце, легкие и железы, регулирующие рост. Особый орган на головном сегменте – «отросток памяти» - mau, который используется для связи с другими Thau' и обмена воспоминаниями. Дети рождаются с одним сегментом тела – головным и постепенно в течение жизни наращивают остальные сегменты. Общество Thau' отличается довольно низким уровнем развития техники, также у Thau' нет магических способностей, которыми обладают некоторые их соседи.
Отражаются ли эти особенности в языке Thau'? Некоторые – да, другие, которые, совершенно очевидно, должны оказать влияние на систему языка, автор проигнорировал. Так, звуковая система Thauliralau вполне земная. Есть даже носовые звуки m, n, хотя не вполне понятно, как их будут произносить существа, у которых нос («ухонос») и рот находятся на разных сегментах тела.
Зато в морфологической системе отражена важная роль воспоминаний в культуре Thau'. противопоставляются две формы личных местоимений первого лица единственного числа:
O - конкретное единственное (я один);
Au – общее единственное (я и мои «предки по памяти» и «родичи по памяти»).
С другой стороны, некоторые особенности грамматики, конструированию которых автор уделяет много внимания, не вытекают из сведений о народе Thau', которые мы имеем (например, множество грамматических противопоставлений, связанных с полом обозначаемого объекта или участников ситуации).
Интересной задачей, которая может решаться при конструировании негуманоидных языков, является создание в этих ВЯ двух рядов лексических единиц в одном тематическом поле так, что один ряд отражает видение этого поля с человеческой точки зрения, а другой – с нечеловеческой, как его воспринимают носители данного языка. Примером может послужить система цветообозначений в языках мира Azirian http://www.io.com/
hmiller , созданного профессиональным лингвистом Х. Миллером:

6.
ВЯ внеземных цивилизаций, гуманоидных и негуманоидных.
Если в группу 5) входят ВЯ, в которых авторы стремились более или менее отразить именно негуманоидность носителей, то в группу 6) попадают проекты, основная идея которых – внеземная локализация носителей, соответственно, ВЯ призваны передать не столько гуманоидность/негуманоидность сколько «космическую», инопланетную атмосферу вымышленного мира.
Анализ проектов ВЯ убеждает нас в том, что невозможно сделать язык зеркалом всех особенностей вымышленного народа. Всегда имеется один, реже два аспекта отражения фантастического народа в ВЯ, на которых сосредотачивается автор, «забывая» про остальные: либо это среда обитания, либо биологические черты, либо определенные области культуры, либо особенности мышления. Никому до сих пор не удалось создать ВЯ, например, для «обитающих в глубине моря однополых, владеющих телепатией существ, лишенных цветового видения, находящихся на высочайшем уровне технологического развития и отличающихся ксенофобией по отношению ко всем другим расам и любовью к оккультным наукам», так, чтобы все указанные признаки проявились в системе языка.
Ответив в меру наших возможностей и формата статьи, на вопросы, кто, что и как конструирует в
Интернет-галактике вымышленных языков, предложим нашу точку зрения и на то, зачем человек начала ХХI века продолжает предаваться «глоттомании» Дж. Уилкинса. Ответ приведет нас к логичному выводу о позитивной роли языкового конструирования в современной виртуальной культуре.
Во-первых, все эти попытки имплантации фантастики в реальную действительность являются формой игровой деятельности, необходимость которой для современного человека доказана специалистами.
Во-вторых, они могут, конечно, рассматриваться как вид «графомании», лежащей на перекрестке науки и литературы. И, как в любой графомании, здесь мы обнаруживаем взаимодействие структур повседневности и научности, повседневности и искусства. Так, создание вымышленных миров и население их фантастическими народами выполняет важную ориентационную функцию в системе координат «свой – чужой». Придумывая атрибуты чуждости и в то же время изобретая возможные «точки соприкосновения» между разнообразными, дружелюбными и воинственными, человекоподобными и не, жителями сконструированных миров, «наивный демиург», с одной стороны, отражает характерные для нашей цивилизации конфликты, проблемы ксенофобии, национализма, фашизма, космополитизма, с другой – моделирует пути их решения.
Нет таких строителей миров, кто изначально был бы настроен на создание полностью негармоничной Вселенной, в которой идет война всех со всеми или разные расы живут совершенно изолированно друг от друга. Без контактов между вымышленными народами, а главное – без общего языка, ничего не выйдет. Не получится сколько-нибудь продолжительного сюжета, не напишется история вымышленного мира. Не случайно в вымышленных мирах, населенных не одним, а несколькими языковыми сообществами, возникает задача создания не только «национальных», но и интернационального языка.
В-третьих, вымышленные миры не статичны. Они обладают историей, которая может писаться для них «с обратным отсчетом» (от зафиксированной создателем мира точки, в которой мы «застаем» действие) и с отсчетом прямым – в будущее. Историю имеют и фантастические языки. Причем их эволюция, межъязыковые контакты и заимствования, формирование диалектов и литературного
языка, возникновение социальных и пр. жаргонов должны быть логично связаны с историей мира.
Таким образом, люди, увлеченные игрой в миры, делают и нечто большее: они занимаются исследованием социальной коммуникации, языковых ситуаций, языковой политики.
Таким образом, создание конлангов для фантастических миров – род деятельности, хотя и неоднозначный, но скорее полезный, развивающий языковое творчество в связи с осознанием культурных феноменов, это гимнастика ума и способ освоения мультимедийной виртуальной реальности.
Такой вид языковой деятельности; рассмотрение и анализ большого числа различных проектов вымышленных языков несет большую практическую пользу, расширяет представление о родном языке исследователей, а также раздвигает границы для изучения и овладения каким-либо из естественных языков.
Так, например, актуален данный аспект для иностранных студентов, изучающих русский язык. Для начинающего лингвиста анализ непривычно выстроенных систем языков, совершенно иное взаимодействие тех или иных компонентов на разных уровнях того или иного языка – все это помогает выйти за рамки привычных представлений, расширяет языковую картину мира, дает возможность чувствовать себя увереннее в овладении языком, в данном случае, русским.
Вымышленные языки можно рассматривать как некие языковые модели, с помощью которых можно отрабатывать навыки работы с языком вообще. И так как русский язык для иностранных студентов достаточно сложен – здесь для каждого обучающегося будет очень важно такое
«объемное» рассмотрение различных языковых систем.
Литература.
Борхес Х. Л. Аналитический язык Джона Уилкинса // Борхес Х. Л. Собрание сочинений. Т.2. СПб:
Амфора, 2005, с. 416-420
Мечковская Н.Б. Общее языкознание: Структурная и социальная типология языков. Москва:
«Флинта», «Наука», 2001
Сидорова М. Ю., Шувалова О. Н. Интернет-лингвистика: вымышленные языки — М. : 1989.ру, 2006
Tolkien, J.R.R. Essays, London, 1988
Jacob, H. History of Planned Auxiliary Languages, London, 1947 1
О количестве клингоноговорящих землян спорят: одни исследователи утверждают, что таких энтузиастов уже столько, что можно говорить о клингоне как о живом языке, другие полагают, что
«все, кто говорит на клингоне, могли бы собраться за одним обеденным столом».
2
Хелен Смит – псевдоним Катерины Элизы Мюллер, жившей в конце 19 – начале 20 века в
Женеве. «Марсианские» видения Х.Смит привлекли к себе внимание многих известных психиатров того времени и такого серьезного лингвиста, как Ф. де Соссюр. По сей день Х. Смит, рассказывавшая, находясь в трансе, необыкновенные истории о «жизни на Марсе» на
«марсианском языке», представляет загадку для ученых, интересующихся парапсихологическими
явлениями. Есть мнение, что несуществующий язык, на котором Смит бегло говорила, был ее бессознательным изобретением. Материалы на эту тему, которые равно можно счесть научными и ненаучными, находятся, например, на сайте международного общества «Жизнь после смерти» http://www.survivalafterdeath.org


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©nethash.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал