Гарри каспаров



Pdf просмотр
страница7/19
Дата16.02.2017
Размер5.07 Kb.
Просмотров1750
Скачиваний0
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19
I
110
Гарри Каспаров
Но, конечно, я был уверен, что это достаточно сильный ход, имеющий несомненные достоинства. Фантазию следует под- креплять трезвой оценкой и расчетами, иначе вы потратите свою жизнь на красивые промахи.
Широв не смог быстро приспособиться к новой ситуа- ции: будучи прирожденным мастером атаки, он внезапно оказался в обороне. Объективно на доске сохранялось дина- мическое равновесие, но вскоре он допустил грубую ошибку и проиграл. В самом конце, чтобы достойно увенчать красивую идею, я с удовольствием пожертвовал еще одну фигуру... Тогда я не так много размышлял на эти темы, но теперь, мысленно возвращаясь к той партии, понимаю, как важно бывает выходить за рамки очевидных решений.
Мы часто отвергаем с виду нелепые идеи и решения, особенно в тех сферах деятельности, где долгое время поль- зовались хорошо известными методами. Неспособность мыс- лить творчески тесно связана с существующими самоограни- чениями — ив работе, и в жизни. Вопрос «а что, если?..» зачастую приводит к вопросу «почему бы и нет?». В этот мо- мент надо набраться смелости и выяснить — почему бы и нет.
Каждый раз, когда вам нужно принять решение, вы можете положиться на силу своего воображения. Вы не найдете новых способов решения проблем, если не будете искать их осознанно и если у вас не хватит мужества ими восполь- зоваться. Конечно, не все они окажутся такими действенными, как вы надеялись. Но чем больше вы экспериментируете, тем более успешными будут ваши эксперименты. Избавляйтесь от шаблонов, даже если они для вас приятны и привычны.
Старайтесь искать новые, более эффективные методы решения проблем.
Если вы хотите полностью раскрыть свои врожденные таланты, всегда нужно быть готовым к критическому само- анализу и устранению слабых мест. Проще всего полагаться
I
Шахматы как модель жизни на свой талант, сосредотачиваясь лишь на том, что мы умеем делать хорошо. Разумеется, каждый хочет разыгрывать только свои козыри, но тогда неизбежно возникает перекос в одну сторону, что ограничивает развитие личности.
Очень важно не попадаться на удочку шаблонных пред- ставлений о себе. Наши собственные мнения о наших спо- собностях часто бывают сильно искаженными и основанными на единичных случаях или произвольных сравнениях. Те, кто постоянно твердит о своей забывчивости или нереши- тельности, попадают в порочный круг (в психологии это на- зывается «негативным подкреплением»), из которого бывает очень трудно вырваться. Откуда вы знаете, что ваша память хуже, чем у вашего друга или подруги? Гораздо лучше быть несколько самоуверенным, чем наоборот. По словам Черчил- ля, «жизненная позиция — это такая мелочь, которая совершенно меняет дело». Если мы верим в свои способности, они нас не подведут.
Хосе Рауль Капабланка (19.11.1888 — 8.03.1942),
Куба
Александр Александрович Алехин (31.10.1892
24.03.1946), Россия/Франция Гении, жившие на
разных шахматных полюсах
Противостояние двух чемпионов мира зачастую приво-
дит к тому, что их имена оказываются связанными друг с
другом неразрывно. Так, думая о великом кубинце Хосе Рауле
Капабланке, мы сразу же вспоминаем об Александре Алехине.
В 1921 году Капабланка стал третьим чемпионом ми-
ра, одержав убедительную победу над стареющим
Эмануилом Ласкером. «Великий Капа» казался неуязвимым:
он почти не проигрывал! Тем не менее уже в 1927 году он
уступил корону Александру Алехину. «Шахматная машина»,
как на-
111

112
Гарри Каспаров
зывали Капабланку, забуксовала перед блестящей ориги-
нальностью и железной волей русского гения. Следующие
десять лет Капабланка добивался матча-реванша, но тщет-
но: Алехин не жаждал новой встречи с кубинцем и играл
матчи с менее опасными соперниками. В 1946 году, когда
его лучшие времена уже давно миновали, он стал единствен-
ным в истории чемпионом, унесшим свой титул в могилу.
Имена обоих великих шахматистов стали олицетворением
их стиля. О мастере тонких позиционных маневров могут
сказать: «Он играет как Капабланка». А приверженца резкой
атакующей игры порой называют «новым Алехиным».
Капабланка по праву считается величайшим прирож-
денным шахматным гением. Его мгновенное понимание по-
зиции было почти непогрешимым, а ясный и методичный
стиль игры снискал восхищение у его современников и многих
последующих поколений. Он был весьма силен уже с юности
и мог бы претендовать на чемпионский титул гораздо
раныие, но Первая мировая война и материальные
затруднения отложили его неизбежный триумф.
Помимо шахматного мастерства Капабланка славился
своим обаянием и привлекательной внешностью. Он был
назначен на почетную должность дипломатического ат-
таше своей страны, позволявшую много путешествовать и
наслаждаться жизнью, что он и делал в полной мере.
Алехин во многих отношениях был антиподом Капабланки.
Его стиль отличался энергичностью и комбинационной
сложностью, которая до сих пор остается непревзойденной.
Одной из моих первых шахматных книг был сборник лучших
партий Алехина. Я мог разыгрывать их снова и снова, всякий
раз поражаясь и находя что-то новое. Необузданная энергия
Алехина ошеломляла и устрашала его соперников. Мне
хотелось играть именно в такие шахматы! Алехин уделял
мало времени чему-либо иному, кроме

Шахматы как модель жизни
шахмат. Если он не играл в турнирах, то писал о шахматах
или занимался шахматными исследованиями. Его вряд ли
можно было назвать обаятельным человеком, да он об этом
и не заботился. В поздние годы здоровью и карьере Алехина
повредило его пристрастие к спиртному. В этом многие
видят главную причину его неожиданного поражения в
матче с голландцем Максом Эйве (1935). Перейдя на мо-
лочную диету и избавившись от недооценки соперника, Але-
хин вскоре взял реванш и вернул титул (1937).
«Я знал много шахматистов, но среди них только од-
ного гения Капабланку!» (Ласкер).
«Я всегда играю осторожно, стараясь избежать ненуж-
ного риска. Считаю этот метод верным, ибо любая поверх-
ностная «отвага» противоречит внутренней сущности шах-
мат. Это не азартная игра, а интеллектуальный поединок,
ведущийся в соответствии с точными логическими прави-
лами» (Капабланка).
«Алехин дорог шахматному миру, главным образом, как
художник. Аля него характерны глубина планов, далекий
расчет и неистощимая выдумка. Однако главной его силой
было комбинационное зрение» (Ботвинник).
«Для меня шахматы не игра, а искусство. Да, я считаю
шахматы искусством и беру на себя все те обязанности,
которые оно налагает на своих приверженцев» (Алехин).
113

Шахматы как модель жизни
115

Глава 7
ПОДГОТОВКА
Подготовка шахматиста к тур-, ниру является великим искусством, столь же великим, как сама игра.
Рудольф Шпильман
Нераскрытый талант подобен жемчужине, оставшейся в створках раковины: с таким же успехом он мог бы вообще не существовать. И нам не приходится оплакивать его утрату, как в случае с талантом раскрытым, но неразвитым, растраченным впустую. В то же время принято расточать особые похвалы тем, кто сумел развить свои ограниченные природные способности в полной мере и превзойти изначально более одаренных соперников. Это всегда казалось мне неспра- ведливым: почему способность к упорному труду не считается врожденным даром?!
На мой взгляд, сказать о ком-то «прыгнул выше головы»
— весьма сомнительный комплимент. Если низкорослый и медлительный футболист (например, юный Марадона) тренируется больше других и в итоге становится игроком экстра-класса, корректно ли говорить о нем: «Несмотря на бедность природных данных»? А может, он просто с лихвой компенсировал их недостаток избытком другого таланта?
Люди, добавляющие к своим природным способностям дар неустанного труда, и впрямь добиваются высочайших достижений. Баскетболист Майкл Джордан славился своим атлетизмом и точными бросками в прыжке, но мало кто знает, что он всегда приходил на тренировки первым и уходил с них последним. В своих интервью тренеры и товарищи
Джордана по команде прежде всего отмечают его строжай- шую самодисциплину, а не мастерские прыжки. По словам одного известного менеджера НБА, «без жесткой трудовой дисциплины Джордан был бы просто очередным талантли- вым спортсменом с яркой карьерой, но не эпохальной лич- ностью».
В принципе я согласен с этой оценкой, хотя звучит она опять же так, будто трудолюбие и дисциплинированность
Джордана не являлись неотъемлемой частью его дарования.
Способность изо дня в день доводить себя до предела возмож- ностей не так заметна, как физические данные, но Джордан родился с этой способностью и постоянно в себе ее воспи- тывал.
Важен результат
На протяжении всей шахматной карьеры мне приходи- лось слышать двусмысленные комплименты по поводу глу- бины и разносторонности моей подготовки. Тем самым ее — вольно и невольно — противопоставляли умению творить непосредственно за доской. «Я не знаю другого шахматиста, который бы столь основательно готовился к матчу или тур- ниру. В этом плане он превосходит даже легендарного Бот- винника», — говорил обо мне Анатолий Карпов. На самом деле искусство подготовки отличало многих чемпионов мира и всегда содействовало прогрессу шахматной мысли.
В 20-е годы прошлого века Алехин работал над шахматами упорнее, чем кто-либо до него в истории, — с такой неистовой одержимостью, что под его влиянием резко выросла вся культура «любительской игры». В 40-е методичный ум и научный подход Ботвинника способствовали превращению шахмат в настоящую профессию. В 70-е фанатичная увле- ченность Фишера аналитической работой вынуждала многих

116
Гарри Каспаров игроков, не желавших отстать от поезда, уделять больше вре- мени теоретической подготовке. В 80-е, когда мне довелось стать лидером новой волны перемен, необходимость такой подготовки была уже абсолютной аксиомой.
Мое шахматное кредо сложилось в обстановке строгой дисциплины, созданной мамой и моим учителем Ботвинни- ком. У меня был безграничный аппетит к работе над дебю- том, сочетавшей исследование, творчество и усвоение мате- риала. Я изучал все последние партии ведущих гроссмейсте- ров, отмечал новинки и анализировал критические позиции, стараясь найти усиления. Выбор той или иной дебютной системы всегда был у меня плодом глубокой творческой пе- реработки, а отнюдь не слепого подражания. Алгоритм ра- боты сложился под влиянием моих тренеров, незаурядных шахматных аналитиков Александра Никитина и Александра
Шакарова.
Дебютная эрудиция считается в шахматном мире при- знаком зрелости. Но я был тогда еще слишком юн, и вскоре после первых моих успехов на международной арене по- ползли слухи, будто мои обширные познания — результат углубленных исследований целой бригады советских шахма- тистов! Потом эти слухи выросли в настоящую легенду: мол, «у
Каспарова есть команда гроссмейстеров, которые день и ночь придумывают для него дебютные новинки»! Или позже: «У него есть суперкомпьютер!» Подобные вопросы-утверждения, звучавшие в каждом интервью, со временем стали меня несколько раздражать, хотя в них, как в любой легенде, была доля истины.
Лучшие юные шахматисты обычно имеют постоянного тренера, и я не являлся исключением. Плюс к тому у силь- нейших гроссмейстеров, особенно в период борьбы за мировую корону, уже давно принято работать с помощниками-анали- тиками (их, как и во времена дуэлей, называют секунданта- ми). А что до компьютера, то я действительно был первым
Шахматы как модель жизни шахматистом, который включил в систему подготовки машинный анализ и систематизировал использование игровых программ и баз данных. Но по быстродействию и объему памяти мой компьютер никогда не превосходил имевшиеся в продаже серийные модели.
И я продолжал сосредоточенно работать, не реагируя на разговоры о помощниках. Может быть, для кого-то другого мои методы и не годились, но для меня они были очень хо- роши, так как давали наивысшие результаты. Работая как одержимый, я тем не менее прислушивался к критике, ко- торая всю жизнь следовала по пятам моего успеха.
Вдохновение или тяжкий труд?
У каждого человека в любом возрасте имеются какие-то не вполне развитые таланты. Даже у того, кто достиг вершины в своем деле. Так, Капабланка считался «непобедимой шах- матной машиной» (ибо в расцвете лет почти не проигры- вал), однако он, даже если и не был столь ленив, как любил говорить сам и как гласят легенды, явно недолюбливал иссле- довательскую работу. Светский лев, живший за счет синеку- ры при министерстве иностранных дел Кубы, он редко гото- вился к поединкам со своими соперниками и гордо заявлял, что вообще никогда не занимается серьезным шахматным анализом. Его дар был так велик, что он не сомневался в своей способности обойти за доской любую ловушку — и дей- ствительно обходил!
Когда Капабланка победил в матче Ласкера (1921), казалось, что он завладел короной на долгие годы. В исполнении «Капы» шахматы выглядели на удивление легкой игрой, и для него так и было на самом деле. Однако он слишком полагался на свою природную одаренность и в итоге потерял чемпионский титул уже через шесть лет.
Характерно, что по-

117

118 бедивший его Алехин был, наверное, самым фанатичным исследователем шахмат своего времени.
Тогда, в «достейницевскую» эпоху, среди ведущих шахматистов было еще много любителей, а на профессионалов поглядывали с сомнением. Сохранилась история о том, как некий меценат пригласил Капабланку и
Алехина в театр и впоследствии вспоминал: «Капабланка не сводил глаз с танцовщиц кордебалета, а Алехин не мог оторваться от своих карманных шахмат!».
Разумеется, Алехин тоже был шахматным гением, что в сочетании с напряженной подготовкой и позволило ему справиться с колоссальным врожденным даром Капабланки.
Он тщательно изучил все партии соперника и, хотя не обнаружил конкретных слабых мест, нашел малозаметные ошибки, опровергающие миф о неуязвимости кубинского чемпиона. Это придало Алехину уверенности, но, что важно отметить, не сделало его самоуверенным.
Отправляясь на битву за мировую корону в Буэнос-Айрес
(1927), он считал фаворитом Капабланку. Ведь он еще никогда не выигрывал у кубинца и намного отстал от него на недавнем турнире в Нью-Йорке, хотя и занял второе место. Легкость того триумфа усыпила бдительность Капабланки. Позже
Алехин напишет об их матче: «Я не считал. что играю лучше него. Возможно, главной причиной его поражения была переоценка собственных сил после ошеломляющей победы в
Нью-Йорке и недооценка моих возможностей».
В Буэнос-Айресе Капабланка проиграл первую же партию и, хотя затем ненадолго вырвался вперед, ничего не мог поделать с соперником. Он был неприятно поражен и выбит из колеи, ибо не ожидал такого ожесточенного сопротивления.
Матч превратился в поединок характеров, и здесь Алехин – однажды сказавший «Я не играю в шахматы, а борюсь» - находился в своей стихии. Им владела та самая не-


119 укротимая жажда победы, что заставляла его перед матчем готовиться по восемь часов в день (как он сам говорил, «из принципа»). Капабланка к таким суровым испытаниям не привык и в конце концов уступил со счетом
3:6 при 25 ничьих. Этот рекорд продолжительности – 34 партии – продержался до моего матча с Карповым
(1984/85), длившегося 48 партий.
Алехин,
Ботвинник, а позже и
Фишер продемонстрировали миру образцы эффективной работы.
Они умели накапливать большой запас энергии и затем тратить его равномерно, достигая заветной цели. Вообще-то больше работать и меньше смотреть телевизор может каждый из нас, но способность к эффективным действиям в обстановке постоянного напряжения у разных людей неодинакова. У каждого свое соотношение объема работы и ее результатов.
Капабланка мог час-другой фонтанировать идеями, но через два часа он перегорал.
Алехин мог прийти к тем же выводам лишь за четыре часа, зато он был в состоянии трудиться восемь часов, не снижая уровня работоспособности.
Важно понять, какие вами движут побудительные мотивы и что дает вам силы сделать еще один шаг сверх обычного. Для меня это – соблюдение режима. Не делая исключений из своей программы, я не теряю рабочего настроя. Кроме того, чтобы оставаться в тонусе, мне нужны новые задачи и новые испытания. Как только что-то начинает повторяться или становится слишком простым, я стремлюсь поскорее найти совей энергии новое приложение.
Бывают иные внутренние стимулы – например, дух соперничества или достижение сверхцели. Анатолий
Карпов никогда не был тружеником, но в период подготовки к матчу претендентов с Борисов Спасским
1974) он, по свидетельству секундантов, тренировался чуть ли не по десять часов в день! Дух соперничества у Карпова был чрезвычайно силен, и воля к победе заставляла его прилагать до-

120
Гарри Каспаров полнительные усилия. Тем более что это был поистине исто- рический матч — точка пересечения траекторий двух ярких звезд: восходящей и медленно идущей на спад. Стремительно набирающему мощь молодому дарованию противостоял
37-летний экс-чемпион мира, только что с блеском выиграв- ший чемпионат СССР... В итоге усилия Карпова полностью себя оправдали, и он одержал убедительную победу.
Подготовка себя окупает
Трудно сравниться с Алехиным в напористости и целе - устремленности. Настолько всецело посвятить себя достижению одной цели могут лишь немногие. Однако вовсе не обязательно становиться фанатиком круглосуточной работы, жизнь которого расписана по минутам. Залог успеха — в самосознании и последовательности. Постоянные усилия окупаются, хотя не всегда мгновенно и с осязаемым результатом. Анализируя свои партии для публикации, я обнаружил, насколько были слабы некоторые из моих домашних заготовок. Полезное, отрезвляющее открытие! У меня накопились целые горы аналитических разработок — плодов подготовки к турнирам и матчам за мировую корону, но увидела свет лишь незначительная часть этих идей: многое устаревало из-за стремительного развития теории или было отвергнуто мной в пользу других вариантов. Теперь я понимаю, что это и к лучшему: под микроскопом мощных компьютерных программ выяснилось, что иногда я выходил на поединок не с волшебным мечом-кладенцом, а с ржавым перочинным ножиком.
И все-таки, несмотря на эти досадные огрехи, в целом сложилась позитивная картина. Интенсивная подготовка не- изменно вознаграждалась хорошими результатами, даже ко- гда я не использовал всех своих открытий и наработок. Между вложенным трудом и успехом существовала не прямая,

Шахматы как модель жизни а некая почти мистическая связь. Видимо, это был шахмат- ный аналог «эффекта плацебо»: всякий раз, начиная битву, я думал, что располагаю «смертоносным оружием», и это при- давало мне уверенности, даже если «оружие» оставалось не- использованным и вообще было неэффективным.
Такая подспудная подготовка имеет практический смысл и в большинстве других сфер деятельности. Юрист, изучаю- щий обстоятельства дела, которое так и не доходит до суда, повышает свою профессиональную компетентность. Работа дает знание, а знание никогда не бывает лишним! Даже если ваше оружие находится в ножнах, оппонент уже устрашен вашей грозной репутацией.
Этому принципу следовали многие выдающиеся лично- сти. Ни у кого нет сомнений в интеллектуальной мощи Томаса
Эдисона, но его подлинный гений заключался в неистощимой страсти к экспериментам, пусть и не всегда успешным.
Электрическая лампочка Эдисона была результатом его настойчивого труда, а не единичной вспышки вдохновения.
В поисках несгорающей нити накаливания он перепробовал тысячи материалов, вплоть до редких растительных волокон, собранных со всего света. Эдисон тонко подметил проблему любого вида творчества: «Мы упускаем возможность главным образом потому, что она одета в рабочий халат и выглядит как работа». В этих словах слышится отголосок мысли другого великого труженика и мыслителя — Томаса Джефферсона: «Я твердо верю в удачу и вижу, что чем прилежнее я работаю, тем больше удачи мне достается».
Обидно, что мы всѐ это прекрасно знаем, но не в силах преодолеть свои недостатки. Мы задним числом ругаем себя за то, что потратили битый час рабочего времени на болтовню по телефону или уселись перед телевизором, вместо того чтобы отправиться на прогулку. Увы, от такого самобичевания обычно не больше толку, чем от новогодних пожеланий, редко доживающих до весны.
121

122
Гарри Каспаров
Шахматы как модель жизни
123

Превращение игры в науку
Если Алехин привнес в шахматы дух всепоглощающей ув- леченности и даже одержимости, то первый советский чем- пион мира Михаил Ботвинник эту страсть укротил и придал ей профессиональный облик. Своими трудами и наставле- ниями он холодно снимал с шахмат покров тайны, сужая проблемы до управляемых размеров. Еще в середине 70-х, когда я был учеником его школы, он предостерегал меня от увлечения сложностью ради сложности и однажды сказал: «Ты никогда не станешь Алехиным, если варианты будут управлять тобой, а не наоборот». Меня это огорчило. Но мудрый Ботвинник, конечно, был прав... Именно он воспитал во мне, в дополнение к природным способностям, дисциплину и собранность.
Ботвинник был подлинным новатором шахмат. Особенно ценен его вклад в области подготовки. Он был доктором тех- нических наук, и научный подход позволил ему создать неви- данную по своей эффективности систему подготовки к сорев- нованиям, включавшую в себя физический и психологический аспекты, фундаментальные дебютные разработки, система- тическое изучение стилей соперников и скрупулезный анализ собственных партий, с обязательной публикацией, чтобы этот анализ могли критиковать другие. Сейчас эти методы известны столь широко, что трудно представить себе времена, когда шахматисты о них не знали.
Упорно готовясь к тяжелым испытаниям, он иногда дохо- дил до крайностей. К примеру, во время анализа специально включал отвлекающую музыку или, играя тренировочную партию, просил своего тренера Рагозина, чтобы тот пускал ему в лицо сигаретный дым (в те годы еще не было запрета на курение за доской).
Ботвинник разработал идеальный турнирный режим, со строгим расписанием приема пищи, отдыха и коротких про- гулок (к подобному режиму всегда стремился и я). А к людям неорганизованным, жалующимся на нехватку времени, он относился нетерпимо. И попробовали бы вы сказать великому учителю, что утомились за прошедший день! Сон занимал в расписании не менее важное место, чем шахматная подготовка, и плохой отдых считался непростительной ошиб- кой.
Мне повезло и в том, что мама хорошо подготовила меня к встрече с Михаилом Моисеевичем. От своей семьи она унаследовала любовь к порядку и глубокое понимание важ- ности повседневных дел. Поэтому я с малых лет не знал ничего иного и был доволен таким положением вещей. Сон, еда, учеба и тренировки, домашние задания и отдых — всѐ это входило в мое расписание годами.
В мои школьные годы заняться чем-то всерьез было го- раздо проще: у ребенка, особенно в Советском Союзе, не было стольких соблазнов. Нынешний мир развлечений почти безграничен: тут и мобильные телефоны, и компьютерные ви- деоигры, и масса других новинок техники... Можно убивать время самыми разными способами, зачастую бесполезными и определенно не способствующими стратегическому разви- тию личности. Да и родители, занятые своими делами, имеют меньше возможностей приучать детей к дисциплине и соблюдению режима, не говоря уже о личном примере. Сейчас я отчетливо вижу, сколь своевременно мама «запрограм- мировала» свою жизнь и мои занятия, и у меня нет сомнений, что это было необходимо.
Став постарше, но еще не выйдя из подросткового воз- раста, я попал в мир серьезных шахмат, где меня окружали трудолюбивые тренеры и наставники. Уроки Ботвинника и его личный пример укрепили во мне то, что я успел усвоить самостоятельно. Они стали своеобразной надстройкой на уже заложенном фундаменте общих норм моей жизни.
Даже теперь, покинув большие шахматы, я придержива-

124
Гарри Каспаров
Шахматы как модель жизни
125
юсь заведенного распорядка. И, адаптировав его к своей но- вой деятельности, сохранил полезные привычки, доказавшие свою эффективность. Как и прежде, я нередко анализирую для книг и статей старые партии, но на смену шахматной под- готовке пришло тщательное продумывание планов полити- ческих баталий.
Воспитание скептика
Задумываясь об истоках своего критического взгляда на окружающую действительность, я мысленно возвращаюсь в раннее детство. Я родился и вырос в Баку, столице советского
Азербайджана. Это был типичный аванпост имперского го- сударства, плавильный котел разных национальностей, объе- диненных общим, русским, языком и доминирующей рус- ско-советской культурой.
Мои собственные корни не исключение: мать — армянка, отец — еврей. Иногда это называют гремучей смесью. Так или иначе, думаю, мне передались по наследству и разумный прагматизм матери, и своенравная творческая натура отца — качества, сочетание которых определяло атмосферу в нашем доме.
Отец, Ким Моисеевич Вайнштейн, умер, когда мне было всего семь лет. Но какое огромное влияние он успел оказать на всю мою дальнейшую жизнь! Мама вспоминает, как я бу- квально дежурил у двери, дожидаясь его с работы. После обеда мы с ним обычно отправлялись гулять. Наши отношения всегда были взрослыми.
Читать я начал в четыре года и буквы в слоги научился складывать по... газетным заголовкам. Я знал, что прежде чем мы с отцом пойдем гулять, он должен просмотреть газеты, и терпеливо ждал, пока он закончит чтение. Когда очередная газета откладывалась в сторону, я тут же разворачивал ее и с самым серьезным видом, тоже не торопясь, «просматривал».
И в шесть лет поразил мамину подругу, которая, придя к нам, увидела, как я вслух читаю газету: «По-ло-же-ни-е в Ка-и-ре».
А потом всю заметку до конца. В ответ на ее вопрос, помню ли, о чем читал, я рассказал всѐ, что знал из газет о ситуации на
Ближнем Востоке.
Мой дед по отцовской линии, Моисей Рубинович Вайн- штейн, был композитором, художественным руководителем
Бакинской филармонии, но еще и убежденным коммунистом.
Недаром своего первого сына он назвал революционным именем Ким — в честь Коммунистического интернационала молодежи. Несмотря на то, что в 1937 году его старший брат — главврач одной из бакинских больниц был репрессирован и сам дед был на волоске от гибели, он сохранил твердость идеологических убеждений и преданность коммуни- стической партии. А после разоблачений 20-го съезда перенес тяжелый инфаркт...
Но в семейном кругу Моисей Рубинович был в сущности одинок. Его сыновья Ким и Леонид (тоже композитор; позже и он оказал на меня большое влияние), племянник Марат
Альтман (видный юрист) и их друзья были типичными пред- ставителями интеллигенции: они всегда ставили под сомнение официальную точку зрения и весьма критически относились к советской пропаганде. Сомневаться в общепринятых оценках было для них делом совершенно естественным.
Здоровый скепсис вовсе не означает параноидальной по- дозрительности. Тут главное — ничего не принимать на веру и интересоваться не только самой информацией, но и ее ис- точниками. Независимо от того, смотрите ли вы новости по российским каналам, ВВС или CNN, надо помнить, что ин- формация подается вам по определенному плану. Почему одни подробности попадают в выпуск новостей, а другие ос- таются без внимания? Размышления о том, почему нам рас- сказывают ту или иную историю, могут научить нас больше- му, нежели сама история.

126
Гарри Каспаров
Шахматы как модель жизни
127

Скептицизм моей мамы, Клары Шагеновны Каспаровой, скорее был следствием аналитического склада ее ума, нежели недоверия к официозу. Куда больше, чем идеология, ее вол- новали чисто практические проблемы. Она учила меня не тому, как я должен думать, а критическому отношению ко всему, что я читаю и слышу. Инженерно-техническое обра- зование и работа в научно-исследовательском институте вос- питали в ней привычку всегда опираться только на конкрет- ные, достоверные факты. «Мама играет в моей жизни боль- шую роль, — писал я еще в школьном сочинении. — Она научила меня независимо мыслить, научила работать, анали- зировать свое поведение».
После смерти отца мы с мамой жили в семье ее родите- лей. Носить фамилию Каспаров казалось естественным, тем более что у них было три дочери, но ни одного сына. И в
1975 году на семейном совете Вайнштейнов и Каспаровых было решено сменить мою фамилию. Однако тот Гарик Вайнштейн, что когда-то с легкой руки отца увлекся шахматами, и тот
Гарри Каспаров, который затем стал лидером шахматного мира, — это один и тот же человек, исповедующий те же, неизменные ценности.
Мой второй дед, Шаген Мосесович Каспаров, по профессии был нефтяником — добрых два десятка лет он проработал главным инженером крупного морского нефтепромысла. Член
ВКП(б) с 1931 года, он свято верил в экономическую теорию
Маркса и отдал много сил партийному строительству. В начале 70-х он ушел на пенсию, и мы очень сблизились. Он часами беседовал со мной о политике, знакомил с книгами по философии. Мы часто спорили по поводу различных событий, происходивших в мире, и не всегда эти споры заканчивались в пользу старшего.
Я был весьма любознательным мальчиком, читал много книг, не говоря уже о газетах, задавал массу вопросов и с дет- ства на многое имел собственный взгляд. Но дед не очень-то одобрял этот дух противоречия. Хотя мы слушали радио
«Свобода» и «Голос Америки», он с трудом выносил критику государственной идеологии. Особенно тяжелый спор был у нас в конце 1979 года, после вторжения советских войск в
Афганистан. Но даже «искренне верующий» дедушка уже не понимал многого из того, что делалось руководством страны. Бесконечные очереди и пустые прилавки магазинов, напоминавшие о послевоенном времени, стали для него боль- шим разочарованием. Он был рядом со мной все мои школьные годы, очень любил меня и верил, что я буду жить в лучшие времена...
Вероятно, свободолюбие отца и дяди, здравомыслие мамы и многолетние жаркие дискуссии с дедом предопределили мое серьезное отношение к политике.
5.05.1995),



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19


База данных защищена авторским правом ©nethash.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал