Диссертация на соискание ученой степени кандидата



страница2/8
Дата13.02.2017
Размер5.72 Mb.
Просмотров646
Скачиваний0
ТипДиссертация
1   2   3   4   5   6   7   8

Глава 1. Теоретические обоснования исследования коммуникаций в виртуальных структурах


§1.1. Концептуальные основы теории коммуникаций
Понятие коммуникации в современном социуме
Коммуникация является одним из ключевых процессов в современном социуме. В большинстве случаев коммуникация подразумевает процесс передачи сообщений, целенаправленный информационный обмен между двумя и более сторонами.

На сегодняшний день насчитывается более ста определений термина «коммуникация»49, так что исследователи неизбежно сталкиваются с массой разнообразных подходов и трактовок к изучению данного феномена. Стоит отметить, что дополнительное разнообразие привносят представители точных дисциплин, принимающих в настоящий момент активное участие в анализе коммуникационных процессов.

Пионером исследований коммуникации принято считать Чарльза Кули, который в 1909 году обозначил коммуникацию как «мира человеческой мысли»50 и отметил, что коммуникация обеспечивает социальное познание и развитие человеческих взаимоотношений. Джордж Мид отмечал, что «коммуникация есть основной принцип социальной организации, с помощью которой индивиды вовлекаются в процесс соучастия»51.

Одним из наиболее значительных исследователей коммуникации считается Николас Луман, чья концепция в последние годы находит все большее число последователей. Феномен коммуникации определяется Луманом как специфическая операция, характеризующая исключительно социальные системы52. Под коммуникацией Луман понимает не передачу некоего смыслового сообщения от одного индивида к другому (или от субъекта к объекту), а «некое исторически-конкретно протекающее, зависимое от контекста событие». Таким образом, коммуникация оказывается перераспределением знания внутри системы, при этом коммуницируют, соответственно, не индивиды, а сам социум.

Коммуникация определяется Луманом как совокупность трех компонент: «Она [коммуникация] устанавливается через синтез трех различных селекций — а именно: селекции информации, селекции сообщения этой информации и селективного понимания или непонимания сообщения и его информации». При этом, как отмечается исследователем, все компоненты существуют исключительно совместно: «Только вместе они [компоненты] производят коммуникацию. Только вместе — это означает только тогда, когда их селективность может быть приведена в согласование».

По Луману именно посредством смысловой коммуникации происходит воспроизводство (аутопоэзис) общества. Несмотря на то, что подобная трактовка определяет коммуникацию предельно широко, данное утверждение отчасти подтверждается современной действительностью. Сегодня, в век тотальной информатизации, большинство явлений, происходящих в обществе, можно рассмотреть как раз сквозь призму коммуникации и информационного обмена.

Французский социолог П. Бурдье полагал, что социальное пространство обладает двойственной природой и разграничивал реальный мир с реальными ресурсами от мира мышления, поведения и коммуникации53. В то же время социальное поле (мир мышления) Бурдье также представлял в виде совокупности «политического поля», поля социальных наук и журналистики (информационное поле), относительно независимых, но в то же время оказывающих сильное влияние друг на друга и других социальных полей. Совершая определенные действия (в том числе и коммуникации) в одном из полей, индивид оказывает воздействие на свое положение во всей системе, и, соответственно, на дислокацию остальных. Таким образом, в концепции Бурдье отмечается важность коммуникационных взаимодействий как инструментов трансформации социальной реальности.

Важный вклад в теорию коммуникаций вносит теория речевых актов, появлению которой способствовал австрийский философ Людвиг Витгенштейн. Согласно Витгенштейну, весь мир человека конституируется в языковом акте, так что все проблемы, возникающие в теоретическом взаимоотношении с окружающим миром, оказываются следствием некорректных языковых конструкций54. Несовершенства обычного языка приводят к путанице в выражениях мыслей и взаимным непониманиям. Витгенштейн полагал, что многие вопросы можно разрешить, внеся ясность в мысли и речевые конструкции.

Весомый вклад как в понимание процесса коммуникации, так и в развитие теории речевых актов, внес немецкий философ и социолог Юрген Хабермас, основоположник теорию коммуникативного действия. В фокусе внимания ученого оказалась не само понятие коммуникации, а «коммуникативное действие» – теория рационального социального действия, обогащенная коммуникативным подходом. В данном контексте необходимо отметить, что большое влияние на концепцию Хабермаса оказали работы Макса Вебера.

Немецкий социолог выделяет инструментальное и коммуникативное действие, и центральный тезис Хабермаса заключается в том, что именно коммуникативное действие является универсальным элементом человеческого взаимодействия и обязательным компонентом социальной жизни. При этом, как отмечается у Хабермаса, коммуникация является взаимодействием двух равноправных социальных объектов, объединенных едиными ценностными нормативами и ориентациями, регулирующими социальные процессы55.

Хабермас выделяет три основных типа коммуникативных актов: констатирующие, регулируемые нормами и драматургические. К констатирующим актам были отнесены такие действия, в ходе которых индивид делился какой-либо информацией или знанием. Регулируемыми нормами становились акты передачи морально-практического знания. И, наконец, к драматургическим актам причислены действия, в ходе которых человек так или иначе создавал образ самого себя. Таким образом, межличностные интеракции рассматривались Хабермасом как способ реализации практических интересов членов общества56.
Массовая коммуникация
Частным случаем коммуникации является массовая коммуникация, которую можно определить как общение коммуникатора и аудитории. Массовая коммуникация предполагает процесс распространения информации с помощью технических средств передачи сообщения, к которым можно отнести газеты, журналы, радио, телевидение, а также Интернет. Следует отметить, что воздействие информационных сообщений на социум зависит от того, насколько регулярно происходят коммуникации, каким социальным статусом обладает источник информации (официальный или неофициальный). Важно подчеркнуть, что насыщенная информационная среда способствует сохранению и актуализации прямых и косвенных социальных и коммуникационных связей в обществе.

Рассматривая воздействия массовой коммуникации на систему общества, необходимо отметить исследования социологов структуралистов Т. Парсонса и Р. Мертона. В их теории общество рассматривалось как система, подобная биологическому организму, исправное существование которого возможно при стабильном функционировании каждого отдельного органа. «Удивительная сложность систем человеческой деятельности невозможна без относительно стабильных символических систем, значение которых в основном не связано с частными ситуациями. Самым важным следствием из этого обобщения является возможность коммуникации», - отмечает Парсонс57. При этом американский социолог подчеркивает, что для общения друг с другом индивиды должны обладать абстрактным набором символов и норм: «поскольку ситуации двух действующих лиц никогда не бывают идентичными и без способности к абстрагированию значений от отдельных частных ситуаций коммуникация была бы невозможной».

Одной из многочисленных компонент массовой коммуникации является культурологическая функция. С этой функцией сопряжено понятие «массовая культура», целью которой, по идее, должно стать ознакомление членов общества с культурными достижениями человечества. Однако следует констатировать, что массовая культура далеко не всегда оказывается проводником художественных и культурных ценностей. Все чаще ученые и общественные деятели говорят о пагубном доминировании развлекательного компонента и высказывают сомнения в позитивном влиянии средств массовой информации на современный социум. О трансформации массового самосознания, происходящего, в том числе, и под воздействием новых инструментов коммуникации, пишет испанский социолог Х. Ортега-и-Гассет. «И в результате [технологического прогресса] современный средний европеец душевно здоровей и крепче своих предшественников, но и душевно беднее. Оттого он порой смахивает на дикаря, внезапно забредшего в мир вековой цивилизации»58. Материальное благополучие, которого достигли практически все современные жители развитых стран в начале XX века, воспринимается Ортега-и-Гассетом не как достижение человечества, а как шаг на пути к нравственному регрессу и деградации. Оценки испанского философа кажутся в некоторой степени преувеличенными, однако его выводы относительно культурных и духовных ценностей современного социума, безусловно, заслуживают внимания.

Большой интерес к проблемам коммуникации в целом и массовой коммуникации в особенности, а также проблемам информационного обмена, наблюдался во второй половине XX в. и был связан развитием кибернетики и появлением и распространением новых типов средств связи.

Родоначальник кибернетики Норберт Винер отмечал, что обмен информации – это цемент, скрепляющий общество воедино59. Шенноном и Уивером была предложена линейная модель коммуникации60, получившая широкую известность и используемая в общественных науках (Рисунок 1).

Рисунок 1. Линейная модель коммуникации Шеннона-Уивера.


К коммуникации с помощью телевидения и компьютеров, безусловно, ставшей принципиально новой ступенью в развитии коммуникационных инструментов обращались многие исследователи.

В дальнейшем коммуникации и их влияние на социум исследовались в русле следующих трех теорий: теория информационного общества, постклассическая социальная теория, теория виртуализации.


Основы теории информационного общества
Теория информационного общества, разрабатываемая Дэниэлом Беллом, Элвином Тоффлером, Питером Дракером, Мануэлем Кастельсом и многими другими учеными, рассматривает средства информации в качестве стимула и источника социального и экономического развития.

Данная теория возникла на основе концепции постиндустриализма, которая получила широкое распространение во второй половине XX века. Впервые термин «постиндустриализм» употребил американский социолог Дэвид Рисмен61. Как отмечает российский исследователь Владислав Иноземцев в работе «Постиндустриальное хозяйство и “постиндустриальное общество”»62, в тот период многие авторы обозначали концепции, способные выступить в качестве альтернативы буржуазному устройству. К таким концепциям также следует отнести постмодернизм, постдемократию и т.д.

Наибольший вклад в определение характеристик постиндустриального общества принадлежит американскому социологу Д. Беллу. В уже ставшей классической работе «Грядущее постиндустриальное общество» он описал переход от индустриального общества, основанного на массовом производстве и промышленности к постиндустриальному, главную роль в котором играют интеллектуальные продукты и услуги. Термину «постиндустриализм» Белл давал следующее определение: «Понятие постиндустриального общества является аналитической конструкцией, а не картиной специфического или конкретного общества. Она есть некая парадигма, социальная схема, выявляющая новые оси социальной организации в развитом западном обществе»63.

Несмотря на постулирование нового этапа в развитии человеческой цивилизации, Белл не отказывается от классовой структуры общества. Очевидно, что доминирующим классом в условиях постиндустриального социального устройства должен стать интеллектуальный и технический класс, являющийся генератором новых идей и информации. Касаясь вопросов о сдвигах в социокультурной жизни постиндустриального общества, Белл предрекал становление более индивидуалистической, эгоистичной, экспрессивной и гедонистической культуры, не принимающей никаких прежних авторитетов.

Значительный вклад в развитие идей постиндустриализма внесла концепция американского социолога и футуролога Э. Тоффлера, представленная им в работе «Третья волна». Тоффлер разделяет историю цивилизации на три этапа: первую, вторую и третью волны. Первая волна была отмечена сельскохозяйственной революцией, и это было первое поворотное событие в истории человечества64. Самая длительная Первая волна продолжалась почти двенадцать тысяч лет, вплоть до индустриальной революции. Произошедший с XVII веке научно-технический прорыв стал предвестником Второй волны. Сегодня же, по мнению Тоффлера, бурный технический прогресс маркирует переход к Третьей волне.

Американский футуролог отмечает, что смена волн оказывает влияние не только на технологии и производство, но и на экономическую, политическую, социальную и культурную сферу общества. Так, в условиях Первой волны основным источником продукции служила земля. При этом экономики большинства государств были весьма децентрализованы и автономны. Господствовало простое разделение труда, авторитарный стиль правления. Положение человека в обществе определялось по факту его рождения, социальной мобильности в ту эпоху практически не существовало.

Вторая волна «принесла» с собой три важные социальные структуры – корпорации, обучение фабричного типа и небольшую нуклеарную семью. «Таким образом, повсюду в мире Второй волны … большинство людей двигалось по одной и той же стандартной жизненной траектории: воспитанные в малых семьях, они шли в потоке через школы фабричного типа, а затем поступали на службу в крупную корпорацию, частную или государственную. На каждом этапе жизненного пути человек находится под контролем одного из главных институтов Второй волны». Вторая волна вызвала и принципиальные изменения в системе распределения. Индустриализация, повлекшая за собой возникновение массового производства товаров, привела к эпохе массового распределения и массового потребления. При этом социальные институты стали более иерархичными, стандартизированными, централизованными и специализированными.

В настоящее время наблюдается приход Третьей волны, несущей новые взгляды на мир и новые научно-технические достижения. Тоффлер отмечает, что открытия в области молекулярной биологии, биоэнергетики, информатики и электроники позволяют выйти за пределы рамок, установленных Второй волной. Помимо принципиально иных технологических возможностей Третья волна также принесет человечеству коренную трансформацию существующих социальных структур.

Согласно Тоффлеру, впереди кардинальное изменение характера занятости в частности, и трудовых отношений в целом. Массовое производство ждет демассификация, оно сменится производством специализированным и индивидуализированным. Интерактивность средств масс-медиа принципиально изменит когнитивный стиль индивидов, и сформирует так называемую «блип-культуру», нацеленную на улавливание аудиовизуальных образов, а не логических конструкций.

В восьмидесятых годах XX века под влиянием бурного развития научно-технической революции, не изменяя своего социально-экономического содержания, получает развитие «теория информационного общества». Эта теория во многом опирается на концепцию постиндустриализма, производство, распределение и потребление информации в ней рассматривается как преобладающая сфера экономической деятельности общества.

Термин «информационное общество», активно используемый в настоящее время в научном сообществе, был введен в научный оборот в 1960-х годах практически одновременно в США и Японии. Одним из возможных авторов термина называют профессора Токийского технологического института Ю. Хаяши. Первопроходцами теории информационного общества в США были М. Порат и Т. Стоуньер, а в Японии – Й. Масуда.

Показательно и то, что ряд ведущих исследователей постиндустриального общества, в том числе и главный идеолог этой концепции Дэниэл Белл, в настоящее время выступают в качестве сторонников теории информационного общества. Для Белла концепция информационного общества стала закономерным продолжением теории постиндустриализма.

Среди наиболее ярких исследователей информационного общества, безусловно, стоит выделить американского социолога Мануэля Кастельса. Работа Кастельса «Информационная эра: экономика, общество и культура», состоящая из трех книг («Становление общества сетевых структур», «Могущество самобытности» и «Конец тысячелетия»), была опубликована на заре становления современных средств коммуникации (в 1998 г.), однако уже в то время ученому удалось уловить некоторые тенденции, характерные для информационного общества. Базируясь на утверждении о том, что ключевым ресурсом современного социума является информация, Кастельс полагает, что информационная эпоха может быть рассмотрена как век глобализации. При этом неизменным атрибутом глобализированного общества являются «сетевые» структуры.

Понятие «сетевая структура» (а также «сетевая культура») становится центральным в теории Кастельса и развивается в дальнейших работах автора, в частности, в книге «Галактика Интернет». «Сети представляют собой открытые структуры, которые могут неограниченно расширяться путем включения новых узлов, если те способны к коммуникации»65, - отмечает Кастельс. С помощью сетей, используемых в качестве средства коммуникации, информация, основной ресурс современного общества, может передаваться от одного узла к другому.

По мнению ученого, на смену классическим вертикальным организационным схемам приходят «горизонтальные корпорации», представляющие собой динамически и стратегически спланированную сеть самопрограммирующихся и самоуправляющихся единиц, основанные на децентрализации, участии и координации. Кастельс отмечает, что «сетевая» логика сказывается не только на процессах в области труда и производства, но и в других сферах социального поведения (повседневной жизни, культуре и сфере взаимодействия власти и общества). Американский социолог подчеркивает, что сети не нужно считать изобретением информационного общества, они являются «достаточно старой формой материализации человеческой деятельности», однако в современном социуме именно сетевая организация оказывается наиболее эффективной и целесообразной. Несмотря на то, что порой сетевым организациям не хватает координированного управления, присущая им гибкость и подвижность все равно делают сети наиболее адекватными в условиях информационного общества структурами.

Тезис о том, что структура будущего информационного общества будет иметь сетевой характер, находит подтверждение в трудах многих футурологов. Среди них, несомненно, стоит выделить А. Барда и Я. Зондерквиста, авторов работы «Нетократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма»66. По мнению исследователей, в данный момент мы наблюдаем переход от традиционного капиталистического общества к информационному обществу, сопряженный с трансформацией классовой структуры общества. Так, если в капиталистическую эпоху наиболее преуспевающим классом были обладатели капиталов и собственники производства, а «угнетаемым» классом – пролетарии, то в условиях информационного общества «элитой» становятся обладатели знания – нетократы, а «низшим слоем» - потребители – консьюмариат. Выводы этой книги во многом перекликаются с концепцией общества потребления.

О переходе к принципиально другому типу общественного устройства вследствие информатизации писал и американский специалист в области управления Питер Дракер. В работе «Посткапиталистическое общество» он обозначил трансформационный переход от капиталистического социума к так называемому «knowledgesociety», то есть обществу, основанному на знаниях и информации67. В представлении Дракера возникновение посткапиталистического общества повлечет за собой множество радикальных изменений, начиная от активизации глобализационных процессов и заканчивая формированием принципиально иной системы ценностей отдельных индивидов. По мнению американского ученого, на данном этапе общественного развития именно знания и информация, а не земля, рабочая сила или капитал оказываются основным условием производства.

Помимо трансформаций в области производства, Дракер также указывает на изменения в политической сфере общества, сопряженные с переходом к посткапиталистической модели. Власть и контроль постепенно переходят от владельцев капитала к владельцам информации и знаний. При этом капитал в некоторой степени перераспределяется, так что люди, имеющие информацию, также получают и финансовые средства. В данной связи будет уместно отметить высокую капитализацию многих компаний, ведущих бизнес в сфере информационно-коммуникационных технологий и напрямую связанных с информацией.


Культурологический подход к изучению коммуникации
Переходя к рассмотрению следующей концепции, выдвинутой представителями школы постклассической социальной теории, сразу следует обозначить их принципиально иную оценку влияния информационных средств на жизнедеятельность индивидов. Яркие представители этого направления – Ги Дебор и Жан Бодрийяр – отмечали негативное влияние на социальное взаимодействие, оказываемое средствами масс-медиа. В работе «Общество спектакля» Дебор утверждает, что на смену обществу массового потребления приходит общество спектакля. «Спектакль, взятый в своей тотальности, есть одновременно и результат, и проект существующего способа производства. Он не является неким дополнением к реальному миру, его надстроенной декорацией. Он есть средоточие нереальности реального общества»68, - пишет французский философ. Основной предпосылкой для этой трансформации служит расширение деятельности средств массовой коммуникации. Таким образом, спектакль не оказывается неким дополнением к реальному миру, а становится преобладающей моделью в обществе. Основной деятельностью участников «общества спектакля» становится пассивное зрительское потребление образов.

Дебор также акцентирует внимание на возрастании индивидуализма. По его мнению, общество спектакля циклически воспроизводит разобщение индивидов: «Разобщение служит основанием для технологии, а технологический процесс, в свою очередь, служит разобщению. От автомобиля до телевизора, все блага, селекционированные зрительской системой, служат также ее орудиями для постоянного упрочения условий разобщенности “одиноких толп”»1. С концепцией Дебора сложно не согласиться, действительно новые технологические средства делают культуру зрелищной и направленной на потребление образов. В то же время современные инструменты коммуникации в определенной мере направлены на индивидуализацию, особенно четко данная тенденция просматривается в случае персонального компьютера.

Французский философ Жан Бодрийяр, идейный последователь Ги Дебора, также весьма пессимистически оценивал влияние коммуникационных технологий на социальное взаимодействие. Бодрийяр отмечает, что практически во всех сферах социального бытия деятельность людей ориентирована преимущественно на производство символических и знаковых ценностей. Говоря о современных инструментах массовой коммуникации в работе «Система вещей» он ввел понятие «нетранзитивность», подчеркивающее, что масс-медиа эпохи постмодерна навсегда запрещают ответ и не предполагают процесс обмена69.

Согласно Бордийяру, жизнь современного социума преобразуется в гиперреальность вследствие бесконечного числа симуляций. Французский философ очень часто использовал термин «симулякр», обозначающий подобие видимости, для описания мира постмодерна.

Однако что касается «нетранзитивности» медиа, то в настоящий момент это более чем дискуссионный вопрос. Самое быстро развивающееся средство коммуникации – Интернет – предоставляет участникам различных виртуальных сообществ и социальных сетей возможность высказаться и донести свое мнение не только до других людей, но и (в исключительных случаях) до государственных деятелей.

Передовую точку зрения на природу средств массовой информации и их роль в современном социуме высказал канадский культуролог Маршалл МакЛюэн. Идеи о новой реальности, создаваемой средствами масс-медиа, приближают концепцию МакЛюэна к поздней постклассической социальной теории.

Один из центральных тезисов творчества МакЛюэна можно выразить следующим образом: «средства сообщения и есть сообщение». То есть, способ и характер коммуникации во многом определяет характер социума и человеческого взаимодействия. «Духовный и материальный прогресс человечества определяют не орудия труда или освоение природы, не экономика, политика или культура, а технология социальной коммуникации, т.е. коммуникационные каналы, которыми располагают люди»70. В работе «Галактика Гуттенберга» культуролог анализирует, каким образом печатная культура изменила характер мышления и стиль жизни человека. МакЛюэн приходит к выводу, что благодаря работе с печатным текстом у людей сформировался «принцип систематической линейности», то есть логическое системное мышление. Это позволило создать культуру однородности и линейности, в которой мир представал перед людьми в качестве линейного последовательного конструкта, подобного книге71.

По мнению исследователя, технология печати также стала одной из первых технологий массового производства, и во многом способствовала становлению технологических процессов, а затем и «унифицированной товарной культуры». Кроме того, МакЛюэн отмечает, что «книгопечатание явилось средством и основанием развития индивидуализма и общественного самовыражения. Более того, оно способствовало воспитанию традиций частной собственности и приватности, а также наглядному проявлению разнообразных форм “замкнутости”»1.

МакЛюэну принадлежит идея о том, что в результате развития масс-медиа, происходит становление так называемой «глобальной деревни». В «глобальной деревне» человечество может после многих веков разобщения, связанных с доминированием печатной культуры, вновь становится единой семьей, все члены которой мгновенно получают информацию о действиях других участников. Показательно, что уже возникновение телевидения подвело МакЛюэна к этому выводу. Сегодня, с возникновением Интернета и распространением социальных сервисов, в которых друг с другом общаются несколько миллиардов человек, идея становления «глобальной деревни» становится более чем актуальной72.

Канадский культуролог также предлагает достаточно нетривиальную классификацию медиа – он разделяет их на «горячие» и «холодные» средства передачи сообщения. К горячим средствам МакЛюэн относит такие средства коммуникации, которые «расширяют одно-единственное чувство до степени “высокой определенности”. Высокая определенность – это состояние наполненности данными»1. Поэтому, получая «горячее» сообщение, человек получает полное представление, и ему не нужно самому достраивать картину. «Холодные» средства коммуникации передают гораздо меньше информации, и получателю сообщения приходится многое додумывать самому. Таким образом, фотографию следует отнести к «горячим» медиа, а комикс – к «холодным». Печать классифицируется МакЛюэном как достаточно «горячее» медиа. Радио, с точки зрения ученого, также является горячим средством, а телевидение — холодным, поскольку радио «не вызывает такой высокой степени соучастия аудитории в своих передачах, как телевидение». По всей видимости, интернет невозможно точно классифицировать как «горячее» или «холодное» средство передачи сообщения, так как в сети можно найти сайты самого разного характера – начиная от «горячих» электронных библиотек и заканчивая «холодными» онлайн кинотеатрами. Что же касается социальных сетей, блогов и микроблогов, то их, по всей вероятности, следует отнести к «холодным» средствам коммуникации.

Изменение когнитивного стиля индивидов под действием электронных средств коммуникации стали предметом исследования не только Маклюэна, но и французского культуролога Абрама Моля в работе «Социодинамика культуры»73. По мнению исследователя, роль культуры состоит в том, что благодаря ей человек формирует «экран понятий», на который он проецирует и с которым сопоставляет свои восприятия внешнего мира. Для традиционной культуры, характерной до XX века, «экран понятий» имел правильную геометрическую сетчатую структуру. Это происходило потому, что экран понятий формировался под влиянием университетского образования. Человеку, обладающему структурированным «экраном понятий» было несложно проследить причинно-следственные связи и сделать выводы на основании каких-либо фактов.

Однако современная культура формирует «мозаичный экран», «похожий на массу волокон, сцепленных как попало,— длинных, коротких, толстых, тонких, размещенных почти в полном беспорядке». Этот экран вырабатывается в результате погружения индивидуума в поток разрозненных, в принципе никак иерархически не упорядоченных сообщений — он знает понемногу обо всем на свете, но структурность его мышления крайне ограниченна. Моль пишет: «Эта культура [мозаичная] уже не является в основном продуктом университетского образования, то есть некоторой рациональной организации; она есть итог ежедневно воздействующего на нас непрерывного, обильного и беспорядочного потока случайных сведений».



Обладая «экраном понятий» с такой фрагментарной структурой, крайне сложно выявить взаимосвязь между причиной и следствием, понять закономерности, и практически невозможно проанализировать какое-то явление. Неудивительно, что носители подобного когнитивного стиля часто становятся объектами манипулирования – ведь механизм критической оценки тех или иных факторов у обладателей мозаичного сознания практически не функционирует.

Книга Моля стала одной из первых и центральных работ, описывающих феномен «мозаичного сознания». Впоследствии над развитием этой темы работали многие социологи, философы и культурологи, в том числе Нил Постман, Умберто Эко и Зигмунт Бауман.
Основы теории виртуализации социума
Широкое распространение Интернета приводит исследователей к идее использования понятия «виртуальная реальность» и «виртуализация» при описании общественных изменений. В данном предметном поле было бы закономерно рассмотреть концепции таких ученых, как А. Бюль, М. Паэтау, А. Крокер, М. Вэйнстейна и российского социолога Д.В.Иванова, ставших первопроходцами в исследовании феномена виртуальности74.

Модели А. Бюля, А. Крокера и М. Вэйнстейна относятся к традиции исторического материализма К. Маркса. Согласно Марксу рост производительных сил (развитие новых технологий) приводит к трансформациям в системе общественных отношений: появляются новые отношения собственности, классы, формы политической власти и т.д. Таким образом, по мнению теоретиков виртуализации, сегодня следует говорить о переходе к принципиальной иной стадии капитализма, при которой индустриальные структуры устраняются по мере автоматизации производства.

При этом А. Бюль отмечает, что компьютеры оказались не только вычислительными машинами, оптимизирующими производственные процессы, они также стали средствами создания «зеркальных миров». Например, в Интернете сформировались системы, в которых функционируют виртуальные аналоги реальных механизмов (политических, экономических и социокультурных). Причем, эти аналоги не только полноценно работают, но и постепенно замещают свои реальные прототипы.

Российский социолог Д.В. Иванов выдвигает идею о том, что социальное содержание виртуализации и симуляция институционального строя общества по существу первично по отношению к техническому содержанию: «… не компьютеризация жизни виртуализирует общество, а виртуализация общества компьютеризирует жизнь. Именно поэтому распространение технологий виртуальной реальности происходит как киберпротезирование»75.

На основе приведенного выше анализа социологических теорий коммуникации (и исследований в смежных науках) в рамках различных теорий общественного развития можно сделать вывод о том, что массовые коммуникации поддерживают в обществе взгляды, приемлемые для большинства людей. При этом средства массовой коммуникации в последние годы активно трансформируются, чему способствует научно-технические достижения и, в первую очередь, широкое распространение Интернета.
§1.2. Теория изучения протестных сообществ
Исследование социальных и политических протестов различной природы активно проводятся социологами и политологами со второй половины XX века, что обусловлено большим количеством социальных и политических выступлений различной природы76. В частности, большой толчок исследованиям социальных движений (social movements) дали выступления 1968 г. во Франции.

В связи с эти теоретики политологии и социологии начали разрабатывать различные подходы к изучению протестных движений. Следует отметить, что в течение длительного времени в этом сегменте исследований важное место занимала концепция Карла Маркса, в соответствии с которой общество обладает классовой структурой и между классами ведется борьба. Эта точка зрения, действительно, достаточно точно отражает многие процессы, происходящие в современном обществе. В частности, движение «Оккупируй Уолл-Стрит», позиционирующее себя как группа, конфронтирующая с банкирами и финансистами, нередко выступает как раз с марксистской риторикой77.

Как отмечает Делла Порта, американский социолог Нейл Смелзер предполагал несколько иной механизм формирования социальных движений и утверждал, что их корни следует искать в слишком быстрых социальных и экономических трансформациях, характерных для XX века. В случае, когда часть населения оказалась неготовой к тем или иным социальным, политическим, экономическим изменениям, люди сплачивались и выступали против нововведений.

В соответствии со взглядами другого известного социолога А. Мелуччи, социальные движения возникают вследствие индивидуального нежелания большого количества людей соответствовать желаниям рынка и государства78. Такой взгляд близок к точке зрения психологов, исследующих протестное движение1 и описывающих этот процесс как мобилизацию акторов вследствие их личного недовольства ситуацией. Тем не менее, как отмечает Делла Порта, перенос исследования исключительно в индивидуальную плоскость лишает возможности оценки влияния других людей на мнение отдельного индивида о присоединении к движению. В данном контексте следует упомянуть работу Грановеттера «Пороговые модели коллективного поведения»79, в которой утверждалось о том, что различные люди имеют разные «пороги» - то есть присоединяются к той или иной коллективной инициативе в зависимости от количества уже мобилизованных участников. В частности, существуют активные и мотивированные личности, которые не нуждаются в дополнительной мотивации и готовы будут выступить с требованиями даже в случае, если им придется делать это в одиночестве. В то же время существуют и люди, не готовые участвовать в движении в случае, если в нем примет участие меньше определенного количества человек («порога»). Таким образом, исследование социальных и политических движений диктует необходимость изучения не только мотивации отдельных индивидов, но и их взаимодействия и взаимного влияния.

Исследователями было отмечен и тот факт, что в случае появления одного или двух движений, эти протесты оказываются катализаторами к возникновению новых движений. Так в работах Тарроу80 вводится понятие «циклов протеста», описывающих долгосрочные политические и социально-экономические протесты. Так, на начальном этапе вследствие каких-то предпосылок зарождается протестное сообщество, а после этого, при определенной реакции власти, протесты продолжают развиваться. Таким образом, общественно-политический и экономический климат сам определенным образом способствует развитию протестов: в случае отсутствия «ответа» от государства – протестующие прикладывают дополнительные усилия для донесения своей позиции. В случае же получения ответной реакции протестующие получают сигнал о том, что их акции действенны, а, значит, и дальнейшие действия могут внести изменения в политику страны.

Следует отметить, что понятие «политическая мобилизация» стало активно использоваться исследователями не так давно, вследствие чего возникает некоторая непрозрачность в его определении. К. Дойч определяет общественную мобилизацию как «процесс, в ходе которого установившийся социальный, экономический и психологический порядок оказывается сломленным, и люди проявляют готовность к использованию новых моделей»81. Дойчем приводятся различные примеры мобилизационных процессов, как связанных, так и не связанных с политическими трансформациями. В частности, он называет мобилизацией процессы, происходившие в Индии в период с 1900 по 1940 годы, в ходе которых сформировалось Индийское национально-освободительное движение. При этом по оценкам Дойча мобилизацией можно также назвать и активную урбанизацию и индустриализацию, наблюдаемую в конце XIX – начале XX вв. в ряде государств.

Как отмечает Д. Кэмерон82, Дойч сталкивается с проблемой сопоставления макро- и микроизменений. Очевидно, что индустриализация и урбанизация представляют собой глобальный макропроцессы, затрагивающие большое количество людей (фактически, население всего государства), однако мобилизация может происходить и на иных уровнях. Кэмерон подчеркивает, что большую роль играет конкретно мобилизирующий агент (в случае протестной мобилизации это может быть как политическая партия, так и общественной движение). В данном контексте сразу же следует отметить, что мобилизация далеко не всегда объединяет большое количество участников. В большинстве наблюдаемых в последние годы в разных странах антиправительственных выступлениях количество участников, как правило, не превышает 100 тысяч человек. Тем не менее, они объединяются мобизилирующим агентом для решения определенной задачи посредством коллективного действия, поэтому подобный процесс является мобилизацией.

На процесс мобилизации также оказывает значительное влияние возникновение структур типы «Мы-они». Исследователи в области психологии, антропологии и биологии предполагают, что индивиды склонны оценивать других в терминах групп83. Изначально на каком-либо базисе (это может быть как неподдающиеся изменениям признаки типа пола и этнической принадлежности, так и относительно нестабильные, как политические и религиозные убеждения) формируются группы «мы» и «они», внутри которых появляются различные стереотипные установки, как о «себе», так и о группе-контрагенте84. Как отмечает Агеев, «люди с легкостью проявляют готовность характеризовать обширные человеческие группы (или социальные категории) недифференцированными, грубыми и пристрастными признаками»85. Как правило, установке о группе оказываются положительными, а о контрагенте – отрицательными, при этом участники одной группы склонны поддерживать стабильную и успешную кооперацию друг с другом86, и по мере возможности избегать взаимодействия с представителями контр-группы.

Внутри и межгрупповые эффекты активно изучаются социологами, психологами и экономистами в отношение гендерных87 и расовых стереотипов88. Исследования политических взглядов проводятся реже, однако такие работы встречаются89.

Хорошей иллюстрацией модели «Мы-они» может служить выступление «Оккупай Уолл-Стрит», в ходе которого участники митингов скандировали митинг «Нас 99%» («We are 99%»), противопоставляя себя, таким образом, банковской элите и финансистам (оставшемуся меньшинству) и призывая к структурным изменениям экономической политики. При этом в сообществе протестующих формировались стереотипы, транслируемые, затем, в социальные онлайн-сети и медиа. В частности, участники предпринимали попытки акцентировать внимание на жестокости полицейских, выкладывая видео задержания и жестокого обращения с протестующими, а также утверждали, что их идеи разделяет подавляющее большинство населения, хотя в соответствии с результатами исследования Reuters таких в 2012 году было всего 9%90.

Шютц также отмечает, что при подобной дихотомии процесс перехода из одной группы в другую для индивида оказывается достаточно сложным91.

Социальные сети (безотносительно интернета и информационно-коммуникационных технологий в целом) также часто упоминаются в контексте мобилизации, в том числе и протестной. Как подчеркивает Диани в работе «Социальные движения: виртуальные и реальные сети»92, социальные сети, подразумевающие под собой «цепочки» людей всегда являлись инструментом передачи информации. В случае социальных сетей интернет-пространства увеличилась как скорость передачи информации, так и затраты ресурсов на коммуникацию. Однако это не следует считать неким принципиальным изменением – в любом случае механизм процесса остался прежним – один человек мотивирует другого на участие в определенном мероприятии.

В работе Гоулда93, посвященной анализу восстаний 1870-х годов во Франции не только отмечается высокая роль социальных сетей в процессе политической мобилизации, но и указывается на необходимость исследования различных социальных сетей – как формальных, так и неформальных. Автор акцентирует внимание на том, что корректная оценка влияния сети может быть «произведена лишь при принятии во внимание формальных и неформальных социальных структур в процессе мобилизации»94.

Следует отметить, что высоко оценивают роль социальных сетей в формировании протестов также Эндрюс и Биггс95 и Зигель96. При этом Зигель подразделяет мотивацию к участию в протестах на внутреннюю – возникающую у индивидуума вне зависимости от взглядов его окружения и внешнюю – появляющуюся вследствие социального воздействия на человека. А работе же Эндрюса и Биггса выделяется три различных механизма протестной мобилизации – посредством социальных сетей (социальных контактов), меди и в случае воздействия протестной организации (movement organization).

Интерес к социальным онлайн-сетям как инструменту политической мобилизации, как уже было отмечено выше, резко вырос после событий 2009 года в Молдавии и Иране, названных журналистами и экспертами «twitter-революцией». В ходе парламентских выборов в Молдавии победу одержала коммунистическая партия, что, вызвало протесты среди молодежи. Активистка протестного движения Наталья Морарь со своими соратниками с помощью социальных сетей и SMS-сообщений по ее собственным оценкам всего за два часа мобилизовала почти 15 тысяч человек. Следующим хрестоматийным примером twitter-революции можно считать попытку восстания в Иране. Как и в случае Молдавии, оппозиция оказалась недовольна результатами президентских выборов, на которых победил М. Ахмадинеджад и проигравший кандидат М. Мусави призывал своих сторонников через Twitter и Facebook принять участие в акциях протеста и в течение длительного времени выводил на улицы десятки тысяч молодых людей.

После событий 2009 года количество аналогичных движений стало увеличиваться с высокой скоростью: в 2010 году произошла так называемая «Арабская Весна», в ходе которой восстания поразили страны Северной Африки и Ближнего Востока. При этом участники активно обменивались информацией как раз через социальные онлайн-сети. Также «twitter-движения» наблюдались и в США, Великобритании, Испании, России и других развитых государствах.

«Twitter-революции» привлекли внимание исследователей сразу же в 2009 году и с тех пор количество публикаций, посвященных анализу политических восстаний и роли социальных интернет-сервисов уверенно растет. Как отмечается в работе Лысенко с соавт.97, посвященной событиям в Кишиневе в 2009 году, весомую роль в ходе восстания в Молдавии сыграла социальная сеть Twitter, позволившая протестующим обмениваться информацией в режиме реального времени посредством мобильных телефонов. Авторы цитируемой работы выделяют четыре фазы протеста, включающие как виртуальную, так и реальную компоненту:


  1. Подготовка. Создание групп в социальных сетях и размещение релевантного тематике контента;

  2. Возгорание. Мобилизация участников с помощью потенциала онлайн-инструментов. (Отметим, что в соответствии с механизмом протестного рекрутирования Зигеля, в данном случае происходит внешняя мотивация);

  3. Активные уличные протесты;

  4. Пост-протестная информационная война.

Очевидно, что к процессу мобилизации можно отнести первый и второй пункты – подготовка интернет-площадки и предварительная обработка с протестно-настроенными гражданами, а также непосредственная мобилизация участников.

Несмотря на то, что в последние годы появляется все большее количество исследований, связанных с анализом протестов и роли социальных онлайн-сетей, на данном этапе практически отсутствуют целостные теории, описывающие механизм влияния интернет-инструментов в формировании протестного сообщества и протестной мобилизации.


§1.3. Подходы к изучению виртуальных сообществ
Возникновение и развитие Интернета
В последние тридцать лет происходит активное развитие информационно-коммуникационных технологий, оказывающих колоссальное воздействие на все сферы общественной жизни. Наиболее ярким примером подобной технологии может служить глобальная компьютерная сеть Интернет.

История Интернета началась в 1957 году, когда Министерство обороны США выступило с инициативой по созданию надежного канала передачи информации и агентство DARPA (Defense Advanced Research Project Agency) предложило создать компьютерную сеть. В 1969 году два компьютера впервые были объединены в сеть ARPANET (Advanced Research Project Agency Network), спустя несколько лет к ней были присоединены компьютеры из Норвегии и Великобритании. Развитие системы значительно активизировалось после стандартизации протоколов передачи данных и появления протоколов TCP/IP98.

В 1984 году Национальных научный Фонд США создал свою межуниверситетскую сеть NSFNet с более высокой пропускной способностью, чем у ARPANET. Примерно в это же время произошло объединение большинства существовавших компьютерных сетей. Отсутствие единого центрального руководства сделало Интернет относительно независимым от государств и коммерческих структур99. Популярность у широкой аудитории Интернет начал завоевывать вначале 1990-х годов. Этому способствовало, в частности, появление технологии «World Wide Web», позволяющей использовать в одном документе текст, ссылки на сторонние ресурсы, графику, видео и другие эффектные мультимедийные элементы.

В последние десятилетия Интернет приобрел новое смысловое содержание и из не всегда понятного и порой материально недоступного инструмента превратился в неотъемлемую часть жизни современного социума. По данным Всемирного банка доступ к Интернету имеет более 30% жителей нашей планеты. Наибольший процент проникновения, разумеется, в развитых государствах. Более 75% жителей Франции имеют доступ в сеть, в США – 80%, в Германии – почти 83%, в Финляндии более 85%, и более 90% норвежцев выходят в интернет. В соответствии с исследованиями ФОМ почти половина россиян имеет доступ в сеть. При этом почти треть взрослого населения России100 использует мобильный интернет. В целом, стоит подчеркнуть, что в настоящее время появляется все большее число типов устройств (ноутбуки, планшеты, мобильные телефоны), обладающие доступом в сеть.

Сегодня во Всемирной паутине можно отыскать практически любую интересующую информацию всевозможного формата, (начиная от текстов и заканчивая фильмами, музыкой и играми), и, что немаловажно, каждый интернет-пользователь может поделиться созданным им контентом на специализированных платформах и ресурсах. Благодаря Интернету не составляет труда найти собеседника в любой части света и поддерживать с ним постоянный контакт, в том числе и по видеосвязи. В последнее время все более распространенной активностью интернет-пользователей становится покупка товаров в виртуальных магазинах. Всемирная паутина стала неотъемлемой частью повседневности, в настоящий момент через сеть можно осуществить огромное количество операций, и это сильно изменяет действующие социальные институты и традиционные схемы взаимодействия.
Генезис понятия «виртуальное сообщество»
В связи с ростом числа пользователей сети за небольшой промежуток времени Интернет превратился в новую социальную среду, в которой начали формироваться сообщества, обладающие иными свойствами и характеристиками, нежели реальные «физические» группы. По оценке Скуратова101 «виртуальные интернет-сообщества (интернет-коммьюнити) – это один из базовых элементов, который в ракурсе социальных отношений отличает сеть Интернет от прочих средств массовой коммуникации, таких как радиовещание, телевидение и др.».

Для полноценного осмысления понятия «интернет-сообщества» следует сначала проанализировать термин «сообщество». Надо отметить, что эта базовая для социологии дефиниция совсем неоднозначна. Российская социологическая энциклопедия102 объясняет «социальную общность» как «относительно устойчивую совокупность людей, отличающаяся более или менее одинаковыми чертами (во всех или некоторых аспектах жизнедеятельности) условий и образа жизни, массового сознания, в той или иной мере общностью социальных норм, ценностных систем и интересов». Гулина103 в «Словаре справочнике по социальной работе» отмечает, что сообщество «это социологический термин для описания социальных отношений внутри групп или в рамках территориальных границ».

Английское слово community Оксфордский словарь (Oxford Dictionary Online)104 определяет как группу людей, проживающих на определенном месте, либо имеющих какую-либо отличительную черту (принадлежащих к какому-то объединению, разделяющих привычки/хобби), и, по нашей оценке, это наиболее ясное определение этой основополагающей социологической категории.

Еще в середине XX века ученые Белл и Ньюби обнаружили более ста различных трактовок понятия «сообщество»105.

Подобная неоднозначность в определениях данного термина стала причиной того, что в публикациях, посвященных исследованию взаимодействия индивидов в сети, не всегда удается обнаружить точного и однозначного определения понятия «интернет-сообщество» или «виртуальное сообщество». Как подчеркивают Л. Ринкявичус и Э. Буткявичене: «Обнаружить в литературе единое мнение относительно того, что собой представляет виртуальное сообщество или сообщество киберпространства не удается. … сообщества онлайн представляют собой динамичное, спорное и трудно воспринимаемое явление»106.

Тем не менее, многие исследователи стремятся дать определение «виртуальному сообществу». Так К. Портер отмечает107, что это такие группы людей, взаимосвязи между которыми частично или полностью поддерживаются с помощью ИТ-инструментов. Здесь также стоит сделать ремарку и подчеркнуть, что разные ученые по-разному интерпретируют понятие ИТ-инструмент: так Г. Рейнгольд108 относит к ним не только компьютеры, но и сотовые телефоны. В то же время, современный уровень развития мобильных телефонов приводит нас к мысли о том, что разделение виртуальных сообществ на те, которые поддерживаются исключительно мобильной связи и исключительно Интернета, нецелесообразно, так как происходит конвергенция этих каналов передачи информации.


Социальные онлайн-сети в интернет-пространстве
В последние годы число участников виртуальных сообществ растет с огромной скоростью, и все большую популярность набирают так называемые социальные онлайн-сети, выстроенные на базе технологий Web 2.0, позволяющей пользователям самостоятельно создавать содержимое сайтов.

Ключевым моментом для идентификации пользователя социальной сети является профиль. Данные (имя и фамилия, возраст, город проживания, место учёбы и работы, интересы и вкусовые предпочтения), размещенные в профиле, описывают жизнь участника социальной сети. По предоставленной информации можно провести поиск в сети и найти профили друзей, знакомых, одноклассников и однокурсников, коллег, единомышленников и т.д. Чем больше информации указывается в профиле, тем больше вероятность наладить новые связи. Социальные сервисы позволяют поддержать связи из «реального», не виртуального мира, а специализированное «социальное программное обеспечение» позволяют не только создавать связь между пользователями, но и придавать ей определенный характер. Например, участники создают специализированные группы «друзья», «семья», «коллеги», открывая им разные уровни информации профиля. Социальные интернет-ресурсы предоставляют возможности создавать различные группы по интересам, куда могут вступать участники.



Первый подобный социальный сервис Classmates.com возник еще в 1995 г., и оказался весьма успешным, однако настоящий бум онлайновых социальных сетей начался почти в 2003-2004 годах с появлением сайтов MySpace, LinkedIn, Twitter и Facebook. Это может быть объяснено тем, что в 1990-х годах компьютеры и Интернет еще не были настолько распространены. В начале 2000-х годов большой успех получила социальная онлайн-сеть MySpace, которая впоследствии потеряла большинство пользователей, перешедших на возникшую в 2006 году платформу Facebook. Сегодня социальные онлайн-сети являются наиболее востребованными сайтами в Интернете. Так у лидера рынка социальных онлайн-сетей Facebook ежемесячная аудитория превышает 1,2 млрд пользователей. Этот интернет-ресурс удерживает лидерские позиции на большинстве рынков, однако в России наиболее востребованной на протяжении длительного периода времени остается социальная онлайн-сеть «Вконтакте». Следует подчеркнуть, что дизайн и функционал Facebook и «Вконтакте» очень схож, однако российская платформа позволяет размещать в свободном доступе музыкальные композиции и фильмы, что и привлекает активное внимание аудитории.

На основе практик использования социальных сетей можно выделить два различных типа социальных онлайн-сетей: контентные и контактные сайты.

К контактным социальным онлайн-сетям относятся такие сайты, как Facebook, «Вконтакте», MySpace, LinkedIn, «Одноклассники», «Мой Мир», «Мой Круг» и так далее. К этому типу ресурсов относят те сайты, в рамках которых пользователи налаживают личные контакты друг с другом.

Подавляющее большинство контактных сайтов пропагандируют политику «транспарентности» - пользователи этих ресурсов указывают свои настоящие имя и фамилию и предоставляют максимум информации о себе для того, чтобы найти своих знакомых и установить с ними взаимосвязи внутри ресурса. При этом участники, безусловно, активно коммуницируют внутри ресурса в рамках личных сообщений, комментариев к записям, а также внутри групп по интересам.

К контентным же сайтам причисляют платформы Twitter, Blogspot и т.д., используемые преимущественно для коммуникации и информационного обмена. Наиболее известной контентной социальной онлайн-сетью является микроблоггинговая платформа Twitter. Этот сайт предоставляет пользователям возможность регистрации как под реальным, так и под вымышленным именем и не требует указания точным биографических данных. В рамках своей страницы пользователь может размещать короткие (длиной до 140 символов) сообщения, а также отвечать на сообщения других пользователей. Все взаимодействия участников фиксируются на их личных страницах и демонстрируются в обратном хронологическом порядке. Изначально Twitter позиционировалась как микроблоггинговая платформа с минималистичным дизайном, доступ с которой будет максимально удобен посредством сотового телефона и широкое распространение мобильного интернета подтвердило справедливость этих прогнозов. В настоящее время подавляющее большинство сообщений на сайт отправляется и прочитывается пользователями сети именно посредством сотовых телефонов. Очевидно, что подобная технология позволяет обмениваться информационными сообщениями с крайне высокой скоростью, однако ограничения по количеству знаков наравне с этим не дают возможности подробного описания картины происходящего. Большинство сообщений представляют собой короткие эмоциональные или фактологические замечания, которым, однако, в подавляющем случае не хватает аргументации в силу отсутствия достаточного пространства для объяснения. Типичные сообщения в Twitter выглядят следующим образом: «Обама попросил Конгресс отложить голосование по Сирии из-за предложения России. Не припомню такого успеха русской дипломатии. Браво», «Российские космонавты не смогли выполнить одну из поставленных задач», «В магазине Lindex запретили фотографировать. Да сколько ж можно! Что у вас там такого секретного?». Очевидно, что никакое из этих сообщений ничего не значит вне определенного контекста, а для обнаружения этого контекста требуется принять определенные усилия – найти в поисковике соответствующие новости или материалы. Тем не менее, подавляющее большинство участников Twitter в силу большого объема получаемой информации оказываются просто физически не в состоянии корректно отфильтровывать и рефлексировать информационные и эмоциональные сообщения, вычленяя корректно интерпретированные факты от неадекватных слухов. Таким образом, социальная онлайн-сеть Twitter становится не столько каналом передачи информации, сколько инструментом информационного влияния на пользователей.

В то же время следует отметить еще и тот факт, что практика, характерная для взаимодействий в социальной сети Twitter – обмен короткими сообщениями с высокой скоростью – становится в целом основной практикой взаимодействия в Интернете, что, безусловно, накладывает отпечаток как на содержательные взаимодействия индивидов. В частности, исследователи в последние годы активно изучают феномен клипового сознания, для которого характерно отсутствие рефлексивного восприятия и системного мышления.

Следует отметить, что в последние годы исследователи активно изучают воздействие, производимое социальными онлайн-сетями на паттерны межличностных коммуникаций. В частности, в работах М. Смолла и К. Хэмптона рассматривается трансформация «ядра сети обсуждений человека»109. «Ядро сети обсуждений» (core discussion network) определяется социологами как те люди, с которыми человек обсуждает важные для него вопросы. Обычно в «ядре» присутствуют ближайшие родственники и близкие друзья, причем размер ядра несущественно колеблется в течение всей жизни человека. Тем не менее, последние исследования продемонстрировали, что современная коммуникационная среда и социальные онлайн-сети в особенности, существенно видоизменили характер «ядра обсуждений». В работе Смолла отмечается, что современные люди гораздо чаще отмечают в качестве участников своего «ядра обсуждений» не близких родственников, а экспертов в данном вопросе, найти которых благодаря Интернету стало гораздо проще. Таким образом, при решении о покупке недвижимости люди будут консультироваться не со своим ближайшим окружением, а со специалистами по рынку – риелторами. В то же время Хэмптон отмечает, что «ядро» в течение последних лет планомерно уменьшалось, что может быть объяснено за счет неуклонного увеличения интернет-опосредованного взаимодействия, неуклонно приводящего к социальной изоляции.

В общем и целом, следует отметить, что влияние социальных онлайн-сетей прослеживается как политике, так и экономике, существенной трансформации подвергаются паттерны межличностной коммуникации. Всё это обуславливает необходимость всестороннего осмысления роли социальных онлайн-сетей в современном мире.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©nethash.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал