2 Виконт Оливье д’Аршиак (1811–1848) — атташе французского посольства в Санкт-Петербурге, приходившийся дальним родственником Дантесу. (обратно) 3



страница5/14
Дата11.02.2017
Размер2.59 Mb.
Просмотров1424
Скачиваний0
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

128

Александр Семенович Траскин (1804–1855) был женат на Марии Александровне Вревской, сестре Б. А. Вревского. Человек «он был наиприятнейший, дельнейший господин и неутомимый анекдотист». Был очень дружен с семейством Н. И. Шенига.

(обратно)

129

Луи-Филипп Орлеанский (1773–1850) — представитель младшей линии Бурбонов, французский король (с 1830 по 1848 г.), которого Николай I прозвал «королем баррикад». Вяземский имеет в виду покушавшегося на убийство Жозефа Фиеску, процесс над которым был начат в Париже 10 февраля 1837 г. Обвиняемый был казнен. Само же покушение на короля Луи-Филиппа было совершено в Париже 15 декабря 1836 г. После того как в 1848 г. Луи-Филипп был свергнут, он бежал в Англию.

(обратно)

130

В год 200-летия со дня рождения А. С. Пушкина на основании описания этого гербария по названиям растений, собранных вокруг Тригорского и Михайловского, были подобраны семена и выращена рассада цветов и растений, которая затем была высажена в рабатках с двух сторон вдоль еловой аллеи Михайловского.

(обратно)

131

Никулино — владельческое сельцо Гончаровых в Калужской губернии; находилось в 150 верстах от Москвы и в 55 верстах от Полотняного Завода, входило в состав гончаровского майората, следовательно, не подлежало продаже.

Согласно же документам, в 1846 г. хлопотами Д. Н. Гончарова была сделана купчая, но имение ушло за долги и стало собственностью давнего кредитора матери Гончаровых — Ртищева.

Хотя еще 11 июля 1843 г. Дантес писал Дмитрию Гончарову: «<…> поскольку вы продали Никулино — вы можете продать и остальные земли».

(обратно)

132

3 января 1842 года о ходе Военно-судного дела доложили августейшему монарху. Ответ царя, как и суд, был скорым и неправым. (Упоминания о гибели Лермонтова на дуэли были запрещены до конца царствования Николая I, то есть до 1855 года.) Впоследствии, по ходатайству Е. А. Арсеньевой, пережившей внука на 4 года, было разрешено перезахоронение тела Лермонтова в имении Тарханы Пензенской губернии. 21 апреля 1842 г. прах поэта погребли в фамильном склепе меж могил его деда и матери, прожившей неполных 22 года. На черном мраморном памятнике золотыми буквами высекли: «Михайло Юрьевич Лермонтов. 1814–1841».

(обратно)

133

Старший брат Ксавье де Местра — Жозеф-Мари де Местр (1753–1821) — мыслитель и публицист, один из идеологов Реставрации, с 1802 по 1817 г. — сардинский посланник в России, автор книги «Санкт-Петербургские вечера», о котором литератор С. П. Жихарев в «Записках современника» отмечал: «Ума палата, учености бездна, говорит, как Цицерон».

(обратно)

134

Слова, выделенные курсивом, в подлиннике подчеркнуты (Авт.).

(обратно)

135

Алексей Кириллович Разумовский (12.IX.1748–5.IV.1822) — сын государственного деятеля графа Кирилл Григорьевича Разумовского (1728–1803), брат которого — Алексей Григорьевич Разумовский, являлся морганатическим мужем императрицы Елизаветы Петровны.

Сам же А. К. Разумовский участвовал в организации Царскосельского лицея, с 1810 по 1816 год являясь министром народного просвещения, на которого юный Пушкин написал эпиграмму, относящуюся к 1814–1816 гг.:

«Ах! Боже мой, какую

Я слышал весть смешную:

Разумник получил ведь ленту голубую.

— Бог с ним! я недруг никому:

Дай бог и царствие небесное ему».

В дальнейшем Поэт близко познакомился со всеми побочными сыновьями графа, старшим из которых был писатель Алексей Алексеевич Перовский (1787–1836), получивший свою фамилию от подмосковного села Перова, более известный под псевдонимом Антоний Погорельский (от названия с. Погорельцы Сосницкого уезда Черниговской губернии, где он поселился после смерти отца, выйдя в отставку). Будучи холостым, он занимался воспитанием своего племянника — будущего поэта графа Алексея Толстого (1817–1875), родителями которого были сестра Погорельского — графиня Анна Алексеевна Перовская (? — 1857) и граф Константин Петрович Толстой (1779–1870).

Третьим внебрачным сыном Разумовского, также оставшимся холостым, был генерал-лейтенант Василий Алексеевич Перовский (1795–1857) — друг Карамзина, Жуковского, Вяземского, близко знавший доктора Даля и Пушкина; с 1833 по 1842 г. он являлся военным губернатором Оренбурга, где в его доме останавливался Поэт во время своей поездки по местам, связанным с восстанием Емельяна Пугачева. С 1855 г. — граф.

Младшим из сыновей был граф Борис Алексеевич Перовский (1815–1881), с 1831 г. служивший в Кавалергардском полку. В 1841 г. он женился на одной из четырех дочерей бывшего петербургского почт-директора (с 1820 по 1835) К. Я. Булгакова — фрейлине Софье Константиновне (? — 25.I.1902), от брака с которой имел сына Алексея (19.IX.1842–?) и трех дочерей: Марию (20.IV.1845–?), впоследствии вышедшую замуж за Петрово-Соловово, Ольгу (3.VII.1853–?) и Веру (10.II.1856–?).

Известно, что за несколько часов до покушения на Александра II Б. А. Перовский разговаривал с императором, и эта насильственная смерть так потрясла графа, что «он умер (25 ноября 1881 г.) положительно по Государе. Схоронен в Ницце».

К слову сказать, отец братьев Перовских — граф А. К. Разумовский — был братом Анны Кирилловны Васильчиковой и Н. К. Загряжской, которой Наталья Николаевна, как известно, доводилась внучатой племянницей. Из этого следует, что вдова Поэта и братья Перовские состояли в далеком родстве.

(обратно)



136

Мария Аркадьевна Бек после шести лет вдовства в 1848 г. вышла замуж за сына князя П. А. Вяземского — 28-летнего Павла Петровича. На этой свадьбе, состоявшейся в Константинополе (где жених находился на службе в составе русской миссии), присутствовали и его родители. Отец жениха затем писал Жуковскому о невестке: «Она… красавица, лицом и душою благонравная, благочестивая, воспитанная в семействе деда своего графа Мордвинова». На картине неизвестного художника, написанной тогда же, в 1848 г., и хранящейся ныне в Остафьево, изображено «венчание П. П. Вяземского с М. А. Бек, рожд. Столыпиной»{1290}. От этого брака было двое детей: сын Петр и дочь Екатерина (1849–1929), в 1868 г. вышедшая замуж за графа Сергея Дмитриевича Шереметева (1844–1918), сохранившего Остафьево от разорения. Позднее, уже после революции, сыну Шереметевых — Павлу Сергеевичу (1871–1943), выдали охранную грамоту: он стал заведующим музеем-усадьбой Остафьево. (В семье С. Д. Шереметева, было 5 сыновей и 2 дочери: Анна и Мария.) Не менее бережно относился к фамильным реликвиям и сын последнего — Василий Павлович Шереметев.

(обратно)

137

В конце января — начале февраля 1842 года Е. Н. Дантес должна была родить четвертого ребенка.

(обратно)

138

Имеется в виду Валериан Николаевич Вульф (1812–1845), с февраля 1836 г. служивший в чине унтер-офицера в Уланском великого князя Михаила Павловича полку.

(обратно)

139

Тильбюри — род экипажа.

(обратно)

140

Николай Игнатьевич Шениг (1795–1860) был женат на баронессе Софье Николаевне Сердобиной, сестре Михаила Николаевича Сердобина, сводного брата Б. А. Вревского. Шениг и Сердобин вместе учились в Дерптском университете, выпускником которого (в 1826 г.) был и Алексей Николаевич Вульф.

Н. И. Шениг — помещик сельца Духово близ Острова и островской предводитель дворянства в 1853–1858 и 1859–1861 гг., масон, полковник Главного штаба, участник турецкой кампании, товарищ лицеиста В. Д. Вольховского.

«Н. И. Шениг был приемышем некоей Анны Николаевны Зиновьевой, которая будучи бездетной, завещала ему свое состояние. Зиновьева была в свойстве с Авдотьей Ивановной Нарышкиной, жившей в с. Лопатино, Тарусского уезда Калужской губ., куда приезжал Шениг»{1291}, — писала Н. П. Вревская в своем дневнике.

10 сентября 1836 г. Е. Н. Вревская писала А. Н. Вульфу: «6-го уехал от нас Николай Игнатьевич. Он заменил Пушкина в сердце Маши. Она целые три дня плакала об его отъезде и отдает ему такое преимущество над поэтом, что и сравнивать их не хочет… Я рада этой перемене: Ник. Игн. никогда не воспользуется этим благорасположением, что об Пушкине никак нельзя сказать»{1292}.

Справедливости ради стоит заметить, что не только сердце одной Маши томилось от безответной любви к заезжему блистательному поэту. Алексей Вульф, в свою очередь, записал в дневнике свои наблюдения и над самой 20-летней Евпраксией, относящиеся к осени 1828 г.: «…по разным приметам судя, и ее молодое воображение вскружено неотразимым Мефистофелем (Пушкиным. — Авт.{1293};

«18 декабря <1830> …увидел я и Евпраксию. Она страдала еще нервами и другими болезнями наших молодых девушек. В год, который я ее не видал, очень она переменилась. У ней видно было расслабление во всех движениях, которое ее почитатели назвали бы прелестною томностью, — мне же это показалось похожим на … страдание от не совсем счастливой любви, в чем я, кажется, не ошибся»{1294}.

Полгода спустя после гибели Поэта, 26 сентября 1837 г., Евпраксия, словно подытоживая минувшее, писала брату Алексею: «Наш приятель (Пушкин) умел занять чувство у трех сестер <…> Сестра (Александра Осипова, или „Алина“, „Саша“, как звали ее в семье (1805 (1806?) — 1864), 5 февраля 1833 г. вышедшая замуж за П. Н. Беклешова. — Авт.), вероятно, тебе опишет подробно поездки свои в Великие Луки и последствия оных. Она меня пугает своим воображением и романтизмом…»{1295}.

Анна Вульф, со своей стороны, в письме Евпраксии от 13 мая 1836 г., отмечала: «Но у нас по крайней мере был Пушкин, который был звездой добра и зла для Сашеньки Беклешовой»{1296}.

Глубокое чувство Анны Николаевны к Пушкину в семье ни для кого не было секретом. «Сохраните ко мне немного привязанности: мое чувство к вам этого заслуживает»{1297}. — просила она Поэта.

Не только сестры Анна, Евпраксия и Алина пережили увлечение Пушкиным во время его ссылки в Михайловское (1824–1826 гг.). Весьма определенное пылкое чувство к Поэту питала и Прасковья Александровна Осипова, их мать, которой в ту пору шел 44 год. Возможно, из ревности, а скорее для того, чтобы разлучить старшую дочь Анну с Пушкиным, она увезла ее из Тригорского в тверское имение Вульфов — Малинники.

Из своего невольного заточения Анна Вульф жаловалась на свою мать Пушкину в письме от 8 марта 1826 г.: «Она одна хочет одержать над вами победу… она из ревности оставляет меня здесь. Я страшно зла на мою мать; вот ведь какая женщина…»{1298}. Позднее с горечью добавив: «Неужели ей мало, что она наши все судьбы исковеркала»{1299}. И даже два года спустя житейские сложности семьи Осиповых-Вульф вокруг имени Пушкина не переставали быть предметом беспокойства для Алексея Николаевича. 11–12 сентября 1828 г. он записал в дневнике: «Я видел Пушкина, который хочет ехать с матерью в Малинники, что мне весьма неприятно, ибо от того пострадает доброе имя и сестры и матери…»{1300}.

(обратно)

141

Но, как известно, перед смертью Софья Ивановна де Местр «…оставила духовное завещание, в котором пожизненное пользование ея состоянием предоставлялось ея мужу <…> а по его смерти, минуя сыновей ея сестры Натальи Ивановны, доставалось цельностью дальнейшему племяннику, графу Сергею Григорьевичу Строганову, — писала Александра Арапова. — Ему же вменялось в обязанность выдать Наталье Николаевне <…> московское имение, завещанное ей еще Екатериной Ивановной, и выплатить разныя суммы поименованным в завещании лицам. Всего как долгов, так и обязятельств насчитывалось сто с чем-то тысяч»{1301}.

В 1852 г. Сергей Строганов, старший сын Г. А. Строганова, завладел наследством Натальи Николаевны, которое было ей завещано Е. И. Загряжской. А подмосковное имение Степанково «прежде чем передать <…> потребовал с нея уплаты половины причитающихся долгов, считая ея сонаследницей, но преднамеренно упуская из виду, что его львиная часть превосходит выдаваемую чуть ли не в десять раз»{1302}.

(обратно)



142

Оба варианта этого портрета Натальи Николаевны приведены в книге.

(обратно)

143

Жанна-Франсуаза-Жюли-Аделина Рекамье (1777–1849) — знаменитая красавица, салон которой был центром политической и культурной жизни Парижа. Когда Жюли не было и 16 лет, ее выдали замуж за банкира Рекамье. Муж был старше ее на 26 лет.

В 1805 году, в период ее расцвета, ученик великого Давида художник Франсуа Жерар написал портрет 28-летней мадам Рекамье. В 1806 г. банкир Рекамье разорился. За отказ стать «подругой императора» Наполеон не только способствовал разорению мужа, но и изгнал саму мадам Рекамье из Парижа. Лишь через несколько лет она вновь поселилась в столице Франции.

В 1817 году в ее салоне впервые появился Рене Шатобриан, в течение 30 лет посещавший мадам Рекамье, без которой не мог прожить и дня. Он посещал ее даже тогда, когда его разбил паралич, и больного привозили в кресле.

По словам Сент-Бева, «салон мадам Рекамье был центром и очагом литературы… Не было таланта, добродетели, своеобразия, которые бы она не отличала, не заставила обнаружить себя… Я слышал, как люди спрашивали, была ли умна мадам Рекамье. Мне кажется, что она обладала в высокой степени не тем умом, который сверкает сам по себе, но тем, который заставляет гореть и делает особенно блистательным ум других. Она слушала пленительно, не пропуская ничего из того, что было самым ценным. Отличительной и характерной чертой мадам Рекамье была способность внушать любовь… всем, кто ее видел и с ней общался…»

Когда Андрей Карамзин в 1836 году уехал на лечение в Париж, его мать настоятельно советовала ему посетить салон мадам Рекамье: «…ты право должен постараться познакомиться с ней». И приложила при этом рекомендательное письмо А. И. Тургенева, хорошо знавшего обворожительную хозяйку этого влиятельного салона Европы.

К концу жизни мадам Рекамье почти ослепла и, прожив 72 года, 5 мая 1849 года умерла от холеры.

(обратно)



144

Виктор Александрович Фок — зять П. А. Осиповой, женатый на ее младшей дочери Екатерине Ивановне (1823 — после 1908).

(обратно)

145

Ревекка — по Библии жена Исаака, мать Иакова. В Библии рассказывается о том, что раб, посланный искать жену для Исаака, впервые увидел прекрасную Ревекку, когда она с кувшином на плече шла за водой к источнику. Сохранилась картина итальянского живописца XVII в. Ф. Солимена «Ревекка у колодца».

Позднее, когда в апреле-мае 1850 г. Вяземский совершил поездку в Иерусалим, он привез оттуда стихотворение «Палестина». Образ Ревекки в этом произведении, наверное, не случаен и навеян его воспоминаниями о маскараде в Аничковом дворце Петербурга, где блистала Наталья Николаевна:

…Вот библейского века

Верный сколок: точь-в-точь

Молодая Ревекка,

Вафуилова дочь.

Голубой пеленою

Стан красивый сокрыт;

Взор восточной звездою

Под ресницей блестит.

Величаво-спокойно

Дева сходит к ключу,

Водонос держит стройно,

Прижимая к плечу…

Костюм Ревекки, о котором идет речь, — один из многих, подаренных Е. И. Загряжской. Благодеяния эти вели отсчет с той поры, когда юная Натали стала женой Пушкина, и до последних дней тетушки. Об этом свидетельствовала и А. П. Арапова: «Все ея выездные туалеты, все, что у нея было роскошнаго и ценного, оказывалось подарками Екатерины Ивановны. Она гордилась красотою племянницы; ея придворное положение способствовало той благосклонности, которой удостоивала Наталью Николаевну царская чета, а старушку тешило, при ея значительных средствах, что ея племянница могла поспорить изяществом с первыми щеголихами»{1303}.

Подтверждением тому служит и письмо Н. О. Пушкиной, адресованное дочери Ольге: «Петербург 4 сего января 1835… Здесь все по горло в Праздниках; Натали много выезжает со своими сестрами, однажды она привела ко мне Машу (свою дочь, в ту пору ей было чуть больше 2,5 лет. — Авт.), которая так привыкла видеть одних щеголих, что, взглянув на меня, подняла крик и, воротившись домой, когда у нее спросили, почему она не захотела поцеловать Бабушку, сказала, что у меня плохой чепец и плохое платье»{1304}.

7 декабря 1836 года А. И. Тургенев, недавно возвратившийся из-за границы, писал А. Я. Булгакову из Петербурга в Москву о своем посещении Зимнего дворца, куда он, как и Пушкины, был приглашен по случаю тезоименитства императора Николая I: «Я был во дворце с 10 часов до 3 1/2 и был почти поражен великолепием двора, дворца и костюмов военных и дамских <…> пение в церкви восхитительное! Я не знал, слушать ли, или смотреть на Пушкину и ей подобных. Подобных! Но много ли их? Жена умного поэта и убранством затмевала других, как супруга пышного лорда — бриллиантами и изумрудами…»{1305}.

В том же письме Тургенев рассказывал о петербургских обедах и балах, где он услыхал чью-то остроту в адрес жены Поэта: «Кстати об обедах: кто-то, увидев прелестную талию Пушкиной, утонченную до того, что ее можно обнять филаретовскою поручью, спросил в изумлении: „Куда же она положит обед свой?“»{1306}.

О тонкой талии сестер Гончаровых свидетельствовала и Софи Карамзина: «… все три — ослепительные изяществом, красотой и невообразимыми талиями».

(обратно)



146

Рост Натальи Николаевны составлял 173 см.

(обратно)

147

Эмиль Жан Орас Верне (1789–1863) — знаменитый французский живописец и портретист, в 1836 и 1842–1848 гг. работал в Петербурге по приглашению Николая I. Имел большой успех в России. Был награжден орденом Александра Невского с бриллиантами. Портрет Натальи Николаевны его работы неизвестен. Очевидно, речь шла лишь о намерении художника написать лицо, поразившее его своей античной красотой.

(обратно)

148

Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий (1752–1829) — сенатор и поэт, расцвет творчества которого относится к концу XVIII в., когда имели успех его «песни» о любви: сентиментальные подражания народным песням. П. А. Вяземский был хорошо знаком не только с его творчеством, но и с ним самим, так как на протяжении многих лет его отца и Нелединского-Мелецкого связывала давняя дружба: он был завсегдатаем его дома наряду с поэтом И. И. Дмитриевым, Василием Львовичем Пушкиным, молодым В. А. Жуковским, Н. М. Карамзиным и др. Кроме того, когда умер А. И. Вяземский, его сыну Петру Андреевичу было всего 15 лет, и опекуном, помимо двоюродного брата Вяземского-старшего, был назначен Нелединский-Мелецкий, который был не только другом умершего, но и его душеприказчиком.

(обратно)

149

Слова, выделенные курсивом, подчеркнуты в подлиннике, а само письмо написано по-русски.

(обратно)

150

Многоточие в подлиннике.

(обратно)

151

Сумма в подлиннике проставлена многоточием.

(обратно)

152

Ольга Плетнева (1830–15.Х.1851) — дочь Петра Александровича и Степаниды Александровны, урожденной Раевской (11.XI.1795–21.IV.1839). «Плетнев женился очень молодым, — писала А. О. Смирнова (Россет), — и был учителем в институте с платой 1000 р. в год. <…> бедный Плетнев имел от рыжей Степаниды дочь, которую он обожает»{1307}.

(обратно)

153

Стихотворение «Мотылек и цветы» было написано в 1824 г. и впервые напечатано в альманахе «Северные цветы» на 1825 г. с примечанием: «Стихи, написанные в альбоме Н<атальи> И<вановны> И<вановой>, на рисунок, представляющий бабочку, сидящую на букете из анютиных глазок и незабудок».

(обратно)

154

Даты рождения сына Екатерины, указанные в свидетельстве о рождении и в надгробной надписи, отличаются на один день.

(обратно)

155

А. С. Пушкин писал жене: «12 сентября 1833 г., из села Языкова. <…> Сегодня еду в Симбирск, отобедаю у губернатора, а к вечеру отправлюсь в Оренбург — последняя цель моего путешествия».

Из воспоминаний Констанции Ивановны Коротковой: «В 1833 году я жила с моим отцом в Симбирске, где тогда губернатором был Александр Михайлович Загряжский; у А. М. Загряжского была только одна дочь (Елизавета. — Авт.), с которою я в числе прочих городских барышень училась у них в доме танцовать. Однажды осенью (1833 г., между 8 и 14 сент. — Авт.) во время урока танцев по зале пронесся слух, что приехал сочинитель А. С. Пушкин; мы все взволновались от ожидания увидеть его, и вдруг входит в залу господин небольшого роста, в черном фраке, курчавый, шатен, с бледным или скорее мулатским рябоватым лицом: мне тогда он показался очень некрасивым… Мы все уже сидели по стульям и при его общем нам поклоне сделали ему реверанс; через несколько минут мы все с ним познакомились и стали просить его потанцовать с нами; он немедленно же согласился, подошел к окну, вынул из бокового кармана пистолет и, положив его на подоконник, протанцовал с каждой из нас по несколько туров вальса под звуки двух скрипок, сидевших в углу»{1308}.

(обратно)



156

Естественно, что устами Марии Ивановны говорила ревность. Влюбленный Лев Сергеевич, напротив, считал свою Лизу «божеством» и видел ее совершенством, не уступающим самой Наталье Николаевне. Сохранился портрет Е. А. Пушкиной (урожденной Загряжской), в 1847 году выполненный маслом художником Г. Яковлевым, ныне хранящийся в ИРЛИ (Пушкинский Дом).

(обратно)

157

Екатерина Ермолаевна Керн была выпускницей Смольного института, который она окончила в 1836 году и в котором осталась служить в качестве классной наставницы. (Одновременно в институте училась и будущая жена Льва Пушкина — Е. А. Загряжская, окончившая его в 1839 г.)

В 1836 году Е. Керн познакомилась с Марией Ивановной Стунеевой, родной сестрой Михаила Ивановича Глинки (1804–1857), а 29 марта того же года — и с самим композитором, которому было уже 35 лет. На ту пору он был женат (с 26 апреля 1835 года) на Марии Петровне Ивановой. (Глинка познакомился с М. П. Ивановой, когда той было 18 лет, а осенью 1834 года она уже стала его невестой. Известный романс Глинки «Только узнал я тебя» был посвящен ей же, но уже как жене. Однако их совместная жизнь, к сожалению, состояла не только из романсов. В 1841 году Мария Петровна тайно обвенчалась с князем Васильчиковым, что стало тяжелой душевной травмой для Глинки. В течение шести лет длился бракоразводный процесс, и наконец в 1846 году брак был расторгнут.)

(обратно)



158

Кучук-Ламбад — крымское имение Андрея Михайловича Бороздина, женатого на тетке Раевских — Софье Львовне Давыдовой, сводной сестре Н. Н. Раевского-старшего. Анна Михайловна Бороздина (1819–1883), дочь генерал-лейтенанта Михаила Михайловича Бороздина, в 1839 г. вышла замуж за Н. Н. Раевского-младшего, с которым был дружен Лев Пушкин. Имение Кучук-Ламбад находилось на побережье Черного моря, между Алуштой и Гурзуфом. Сохранились два рисунка этого имения, выполненные в 1842 г. Томасом Эвансом.

(обратно)

159

Речь идет о длительной болезни жены Ивана Гончарова — Марии Ивановны.

(обратно)

160

В семье Шокальских в Петербурге родился единственный сын — Юлий (1856–1940), которому суждено было стать крупным ученым в области океанографии, географии, картографии. Григорий Пушкин был очень дружен со всем семейством Шокальских. Екатерина Ермолаевна писала сыну: «…меня посетил Григорий Александрович, который очень нежно о тебе справлялся, ждет тебя с нетерпением и велит тебе сказать, что к твоему приезду будет дома»{1309}.

Юлий Михайлович оставил воспоминания о Г. А. Пушкине. Они были опубликованы в 1895 г. в № 12 журнала «Русский архив». У академика Ю. М. Шокальского и его жены Любови Ивановны (1859–1923) была дочь Зинаида (ум. в 1957 г.).

(обратно)




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©nethash.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал